– Ты не думал, что он старался не только для себя? Может, он хотел, чтобы у вас обоих потом был шанс на нормальную жизнь?
– Ему стоило сказать мне об этом, – проговорил Рейн, а внутренний протест снова заставил его дышать глубже.
– Иногда обстоятельства оказываются сильнее даже самых сильных и заставляют принимать неверные решения. – Она взглянула на него, словно сказанное относилось не только к Максу, но и к нему. – Разве он не заслуживает второго шанса?
– Пятница, ты вообще, что ли, ничего не боишься? – озадаченно спросил Рейн, чувствуя, что эта упрямая девчонка готова и дальше испытывать его пыл на прочность. – Откуда это суицидальное рвение нас помирить?
– У меня никого нет, и мне больно смотреть, как вы ненавидите друг друга. Я бы все отдала, чтобы найти брата.
– Например, брата-преступника, которого ты бросила с умирающей матерью? Не забудь позвать меня, когда ваша встреча состоится.
Рейн ненадолго задумался и решил не упускать возможность сменить тему:
– Интересно, что ты сказала именно «брат».
– Помнишь, мы говорили о твоем контроле в Чертоге Ночи? Мне тогда стало не по себе, потому что я увидела человека в капюшоне с железной челюстью. После этого незнакомые образы начали тянуться один за другим. Когда я сегодня увидела эту маску на Рите, то поняла, что была на празднике в Чертоге вместе с братом и видела тебя. Это воспоминание окончательно собралось в памяти.
– Я не знал, что мы виделись раньше…
Она притихла, и ее мысли снова куда-то забрели, а голос стал холодным и звенящим, как замерзшее стекло под напором ветра:
– Что ты делал потом, после того как она умерла? Почему не учился в Цитадели?
– Чтобы попасть в Цитадель, нужно окончить школу или хотя бы учиться в ней. У меня на это времени не было, как ты теперь знаешь.
Смятение на ее лице заставило его продолжить:
– Я жил в Чертоге. Дрался в клетке. Потом меня оттуда один дед вытащил, и я на него работал еще года три. Сначала доставками занимался, а потом стал на дела попадать. Та жизнь сейчас как дурной сон, – продолжал он, исследуя ее лицо в попытках угадать, о чем она думает. – Время разливалось по темным улицам Чертога, и я блуждал вместе с ним, потеряв ему счет. Тогда я не мог ни о чем думать, а теперь ничем не горжусь.
Она молчала и крутила кончики волос между пальцами, а ее взгляд встревоженно скользил по ночной улице. Наступила пауза, которую он снова нарушил:
– В чем дело?
– Макс сказал, ты убил парня на складе.
– Вот оно что! – он с хрипом вдохнул ночной воздух. – А если тот парень собирался убить меня? Спросим у него, имел ли он право? – Рейн махнул рукой, словно это была неплохая идея, а потом снова убрал ее в карман. – Черт, он же мертв. Я и забыл. Может, это была самооборона. Может, нет, – он пожал плечами и остановился, чтобы она наконец посмотрела ему в глаза. – Суть в том, что ты не знаешь. Точно так же, как ни черта не знает и Макс.
– Он сказал, что сам видел. – Снова этот пробуждающий всех демонов обвинительный тон.
– Все, что он видел, – это то, как я стою над телом того парня, – хрипел Рейн. – Ему этого оказалось достаточно, чтобы поверить, а тебе оказалось достаточно его слов. Моих же слов тебе недостаточно, хотя я тоже там был.
– Я плохо разбираюсь в людях – это мой недостаток, но не сдаюсь легко и потому говорю с тобой, – в ее голосе возрастало напряжение.
– Парня на складе подстрелил Полох, потому что он попытался нам помешать и мог убить любого из нас, а я стоял рядом, потому что хотел проверить, жив ли он, – Рейн произнес эти слова так быстро и отчетливо, как обычно говорят правду. – А то, что ты плохо разбираешься в людях, я и сам вижу, потому что выбрала худшую компанию из всех.
Она недолго молча смотрела на него, и впервые он больше не видел в этом взгляде страха. Даже сомнение растаяло в глубине карих глаз, уступив место доверчивости.
– Даже и не знаю, Бродяга, где бы я была без твоей компании.
Сфера занимала целый этаж над изоляционным блоком в корпусе хранителей. У входа в мгновение ока возник страж. Парень выглядел так зелено, что синяя форма на нем казалась серой.
– Ефим Николаевич запретил пускать кого-либо в его отсутствие, – твердо объявил он, заслоняя грудью вход в хранилище Сферы.
Макс достал из кармана брюк цепь с двумя орлиными головами и молча покачал ею перед лицом дежурящего стража, рассчитывая, что гипнотический эффект пропуска и суровый вид скажут все за него.
– Он скоро вернется, – держал оборону страж. – Вы можете подождать его здесь.
Макс подкинул токен, подхватывая цепь, и снова убрал в карман.
– У меня срочный запрос по преступнику из Красного реестра.
Страж засомневался, но так и не отошел от прохода:
– Мне нужно увидеть соответствующий бланк.
– Кто, по-твоему, мне его подпишет ночью? Может, ты?
– В таком случае вам придется дождаться Ефима… – снова заладил парень, но Макс с напором оборвал его:
– Я не в настроении объяснять, какие проблемы появляются у того, кто мне мешает, так что заткнись и отвали в сторону.
Отвалить-то он отвалил, но молчать, похоже, не собирался.
