– Я вчера ночью поболтал с Женей. – Макс заговорщически повел хмурыми бровями, и Мортен кивнул. – Он боится давать показания. Дэн же говорит, что это именно он собирал партию сетей на продажу, а значит, работа Ордена с сознанием свидетелей охватит период в несколько дней, что может помочь повесить на Ратмановых и покупку краденых сетей и даже Чертог, если, конечно, будет за что зацепиться. Свидетельства Жени и моего брата будут противоречить словам управляющего или его молчанию, тогда старшие хранители смогут получить разрешение на использование закона.
Бельгийские вафли, которые заказал Мортен, принесли с таким количеством взбитых сливок и сиропа, что от одного их вида чашка кофе на столе стала еще отвратительнее.
– И какие условия у твоего брата?
– Он не хочет обратно в камеру, а Женя попросил уменьшения срока наказания и первый уровень.
– Я поговорю со старшими на утреннем сборе. Посмотрим, что можно сделать.
Макс собрался уходить, но Мортен остановил его.
– Напарника для тебя пока нет, поэтому в патруль ты временно идешь один, – сказал он, но контуженый вид Макса вместо ответа заставил норвежца объясниться: – Я думал, что Аня тебе сказала. Она вчера попросила у меня другого напарника. С сегодняшнего дня она в патруле с Лёшей.
– Она объяснила почему?
Мортен не знал, что ответить, и Макс нашел Аню на тренировке в корпусе вместе с Лёшей. Только увидев его, она сразу вышла из бокса.
– Не хочешь сказать мне, в чем дело?
– Я устала пытаться с тобой говорить, – просто ответила она, сложив руки под грудью. – Сегодня, впервые за три месяца, ты сам задаешь мне правильный вопрос. Мы уже давно перестали быть напарниками – вот в чем дело.
– Что это значит?
– Ты никогда о себе ничего не рассказывал, но раньше нас связывало настоящее, а прошлое значения не имело. Теперь прошлое стало для тебя важнее всего, а твое настоящее больше никак не связано со мной.
Грустный взгляд ее голубых глаз скользнул чуть в сторону, и Макс обернулся, следуя за ним. Дэн сидел на подоконнике круглого окна вместе с Экой. Они словно спорили на любимую тему, потому что она с широкой улыбкой и вскинутыми руками что-то объясняла, а у Дэна был такой самодовольный вид, какой обычно бывает у человека, добившегося расположения другого и заставившего его это демонстрировать. Макс невольно вспомнил, как сам проводил с ней время после тренировок и как давно это было. Подступающая пустота начала покалывать кончики пальцев.
– Я чувствую себя самым неподходящим для тебя напарником, – проговорила Аня.
Он вернулся к ней взглядом:
– Лучше тебя нет.
– Да. – Аня слегка улыбнулась. – Наверное, мне грустно, потому что ты будто больше и не хранитель. Не знаю… если тебе и нужен напарник, то среди нас его нет, – сказала она и собралась вернуться в бокс.
– Подожди. – Макс прошел вперед, окликнув ее нового напарника: – Лёх, слушай, по делу того пропавшего парня… Влад, кажется? Тут всплыло, что пропал он в Чертоге. Возможно, дело рук какой-то новой банды. Это бы проверить.
– Вот это поворот, – проговорил Лёша, пожимая ему руку. – Никто из хранителей в здравом уме туда не сунется.
– Говорят, что эти бандиты из Красного реестра. Собирайте егерей, у которых ордера на поимку особо опасных, и вперед.
– Нужен свидетель, от которого появилась эта информация.
– Его не будет, – отрезал Макс. – Кто-нибудь да согласится. Если что, я тоже готов спуститься.
– Понял. Поговорю с парнями.
– И еще… – Макс задержался перед выходом из бокса, указывая на вошедшую Аню: – Глаз с нее не своди. Случится что-то, я тебя урою.
– Принято! – рассмеялся Лёша.
Эка с пониманием оставила их с Дэном, когда Макс подошел к окну, на котором они сидели. В своей толстовке с широким капюшоном и черных спортивных штанах брат выделялся среди курсантов, одетых по форме, как монах среди английских студентов.
– Я ценю все, что ты сделал для Яры. – Каждое слово давалось Максу тяжелой победой над собой, но должно было прозвучать. – Это важно не только потому, что она осталась цела, но и потому, что с тобой все в порядке.
Дэн поднялся с подоконника и закинул сумку на плечо, давая понять, что тема разговора ему не нравится.
– У меня нет иллюзий на свой счет.
– А кажется, наоборот, – эти слова слетели с языка, до того как Макс успел их обдумать.
Брат быстро почувствовал перемену в его голосе:
– Говори сразу, к чему клонишь.
– Как у тебя выходит забирать все, что мне дорого?
– Не понимаю, чего тебе сейчас-то надо, – все-таки заговорил Дэн и задумался, эти мысли его задержали. – Яра тебя отшила? В этом дело, да?
– Я люблю ее. – Три простых слова опустошили его так, словно больше внутри ничего и не было.
– Ты любишь только свои крылья.
