– Я сел, – мрачно ответил он, а потом чуть живее добавил: – Хотя смог дважды прыгнуть и чуть не получил три пули. Это слишком для одной ночи.
Внутри трактира столы и стулья были раскиданы по углам. На деревянном полу в луже крови лежал мастиф с оторванной лапой, которая держалась на тонком куске шкуры. Они прошли мимо, к барной стойке и за ней остановились у большой картины с изображением громадной красной пушки. Рейн вопросительно вскинул брови, взглянув на Яру, а она помотала головой в ответ.
– Не говори мне только, что ты не знаешь как, – взмолился он.
– Я и правда не знаю.
Недовольно фыркнув, он стянул с лица повязку. След от пыли окрасил его глаза и лоб, делая и без того свирепый взгляд воинственным.
– Вместо того чтобы испепелять меня взглядом индейца чероки, лучше попробуй хотя бы раз в день по-человечески объяснить, что нужно сделать, – устало возмутилась она, разматывая повязку на своем лице. Серая полоса пыли покрывала ее переносицу и лоб.
– Ладно, маленький вождь. – Рейн даже неожиданно улыбнулся. – Это как прыжок, – начал он и замолчал, поняв, что пример привел неудачный. – Короче, нужно представить улицу, и, когда ты ее увидишь, не забудь прихватить этого бедолагу, – он указал на себя.
– Как я представлю улицу, если я ее не видела?
Рейн снова начал терять терпение:
– Тебе достаточно знать, что она там есть.
На стене красная пушка стояла на набережной в тени деревьев рядом с кирпичным домом. Ясный день на картине напомнил Яре, что в городе еще темное утро и тихие улицы только начинают оживать. Она услышала, как кто-то, проходя мимо, обсуждал веселую ночь, а потом увидела, как на полотне картины проступили строгие фасады Петроградки в свете уличных огней. Яра обернулась к Рейну, и он шагнул в проход вместе с ней.
Когда они свернули в арку с проспекта, контроль развеялся и дрожь вернулась. Ночной город теперь казался самым безопасным местом на свете, но страх проник слишком глубоко, чтобы исчезнуть без следа. Его отголоски тянули мысли обратно в темный переулок Чертога Ночи и слепили глаза. Поднимаясь на второй этаж, она споткнулась и без сил опустилась на лестницу.
– Пятница, мы почти у цели. Предаваться унынию лучше в мягкой постели, – Рейн рухнул рядом и кивнул в сторону двери их квартиры за спиной.
Яра обняла его, уткнувшись в ткань пыльной футболки, висящей на шее.
– Сказать тебе короткое спасибо у меня не поворачивается язык, а подходящие слова для того, чтобы дать понять, что ты сделал, я не скоро смогу найти.
– Это лишнее. Твой неоплатный долг передо мной не останется без внимания, – от его голоса веяло теплом.
– Что мы скажем?
Взгляд Рейна, скользнув мимо нее, остановился на окне, в котором виднелись балконы и крыши под светлеющим синим небом.
– Ничего.
– Но… – она запнулась, почувствовав, что дома никого нет. – Наверное, и правда что-то случилось.
– Надеюсь, мы этого никогда не узнаем, – не удержался он. – Было бы просто прекрасно одним солнечным утром проснуться и узнать, что Макс бесследно пропал и никогда не вернется.
– И как тебе только удается его так сильно ненавидеть, – озадаченно проронила она, поднимаясь со ступенек.
Рейн встал следом и, проходя вперед, ответил:
– В некоторых вещах мы особенно хороши, потому что без конца практикуемся.
– Егерь Тенёв, я настаиваю! – вместе с треском динамика из коммуникатора раздавался возмущенный голос Аренского. – Если я еще раз узнаю, что ты без моего ведома копаешься в архиве Сферы, то приму меры! Все твои действия, в первую очередь сомнительные, всплывут оттуда на следующий же день!
– Николаич, будь так любезен, просто делай свою работу, и ноги моей не будет в твоем архиве, – еле сдерживался Макс. – Мне были нужны данные по Мариинке.
– У меня уже морду сводит повторять тебе одно и то же. Нет таких убийственных колебаний в реестре. Их не было там ни шесть дней назад, ни даже шесть лет назад.
– Да я не верю!
– Запомни, – с неожиданным смирением в голосе, от которого сквозило театральщиной, продолжал Аренский. – Твой дьявольский произвол будит во мне самый что ни на есть праведный гнев. Я популярно тебе объяснил?
Макс швырнул коммуникатор на переднюю панель и сложил руки на руле, принимаясь барабанить по нему большими пальцами. Сфера не регистрировала незначительную магическую активность. «Может, дело в ее верхнем пороге, с которым происходит то же самое?» – подумал он и отъехал от тротуара.
Через полчаса свернув с дороги, Макс заехал под шлагбаум на парковку. На территории горел только один фонарь. Он взял посох с заднего сиденья и вышел на улицу. Город мок в потоке дождя. Его шум закладывал уши. Захлопнув дверцу, он ощутил нейтросеть. За хлопком последовал тяжелый удар по затылку, который заставил его покачнуться. Шум дождя стих.
В сознание он пришел примотанный к железному стулу, с ошейником и чудовищной головной болью. От удара остался след, будто к голове приложили раскаленный кусок арматуры под напряжением. Едва освещенное помещение дрожало перед глазами, а неподвижные фигуры скакали вместе с ним.
– Оставьте нас, – проурчал женский голос.
