Единственная комната в квартире без двери показалась Яре огромной: повсюду были разбросаны вещи, полки на стенах покосились, и книги съехали на кровать. Рассматривая обстановку, она подняла голову к черно-серому рисунку на потолке. Он был жуткий и хаотичный, но его хотелось разглядывать, и внезапно он начал ей нравиться замысловатыми узорами, местами складывающимися в невероятно плавные и аккуратные завитки теней.
Закончив недолгий осмотр своего жилища, развороченного обыском после ареста, Рейн что-то прорычал себе под нос и заговорил:
– Какой надо быть дурой, чтобы по своей воле спуститься сюда?
– Вероятно, круглой…
Он не услышал ее тихий ответ и, сняв повязку с лица, продолжал говорить:
– Язык проглотила? Может, тогда у друзей твоих спросим?
– Слушай, я и без того понимаю, что поступила глупо. – Набравшись смелости, она заговорила громче и вдруг замолчала. – Подожди. Ты что, следил за нами?
– Я случайно услышал ваш разговор в Цитадели, который, кстати, вы и не скрывали. И хорошо, что оказался здесь, а если бы нет? – Ярости Рейна не было предела. – Не думал, что болтовня дойдет до дела, но, когда этой ночью дома никого не оказалось, понял, что очень ошибся.
– Так ты спустился сюда не вместе с этими…
– Они подвернулись по пути, и в этом тебе невероятно повезло. Мне надо было заскочить домой. – Он окинул расстроенным взглядом комнату, а потом быстро добавил, возвращая к ней холодный взгляд: – Макса нет, и он не должен об этом узнать.
– Что-то случилось? – забыв обо всем, спросила Яра.
Рейн вопросительно вскинул брови:
– Откуда мне знать? В нем два метра дури, они не дадут ему пропасть. – Подходя к ней вплотную, будто по глазам пытаясь прочитать мысли, Рейн повторил: – Макс не должен ничего узнать.
Ей показалось, что радужки его глаз слегка озарились зеленым светом. Он ненадолго замер, а ей стало смешно. Причин вроде не было, но она разрывалась от хохота, словно черное небо над Чертогом само раскурило здоровенный косяк, и проветрить голову не было никаких шансов.
– Черт, наверно, показалось, – прохрипел Рейн, все так же рассматривая ее глаза. – Я отвлекся и немного переборщил. Минут через пять смеяться будешь поменьше.
– В чем дело? – Яра не могла успокоиться.
– Это контроль настроения. В том доме, где ты мне заехала по морде, – паузой он выразил возмущение, – я подумал: то, что ты увидишь, тебя успокоит, но эффект вышел неожиданный.
– Что это было? – спросила она, вспомнив железную маску.
– Я не знаю. Обращаясь к чужим воспоминаниям, мы выбираем только их характер. Что ты видела?
– Больше похоже на страшный сон, чем на правду, – давясь слезами, проговорила она.
– Ладно. Посиди здесь пока. Я скоро вернусь, – сказал он и скрылся за приоткрытой дверью, ведущей в коридор.
Широко открыв рот, Яра попробовала дать мышцам отдохнуть, и вместо звонкого смеха раздался глухой округлый звук, который заставил ее зевнуть и испортил плохо продуманную попытку отвлечься. Все еще глупо хихикая, она обошла комнату, а потом вышла в коридор. Рейн стоял на коленях под раковиной в ванной комнате.
– Я что сказал делать?
– Не хочу сидеть там одна.
– Что, если мне нужно было уединиться? – пристыдил ее он.
– Вряд ли это испортило бы сегодняшнюю ночь еще сильнее, – засмеялась Яра, ладонями вытирая влагу под глазами.
Рейн с силой надавил на одну из кафельных плиток, и она открылась, словно двустворчатая дверца. В глубине оказался тайник. Достав оттуда несколько толстых свертков оранжевых купюр, Рейн сунул их в карманы.
– Артём много рассказывает про тебя, – наблюдая за ним, заговорила Яра. – Про бои в основном, но мне показалось, что ты не сильно заботился о своем завтрашнем дне.
– Иногда деньги нужны кому-то другому.
– Что произошло между вами с братом? Кроме тяжелого детства и упрямых характеров?
– С детством все было в порядке, – ответил Рейн, поднимаясь на ноги. – Пора уходить.
Он вышел из ванной, прихватил старую косуху, лежащую среди вещей на кровати, и они спустились по лестнице на улицу, направляясь обратно на широкий проспект.
– Значит, ты можешь перемещаться только раз в день? – спросила Яра, стараясь успевать за его широким шагом.
– Матерь Хранительница! А ты можешь не болтать хотя бы раз в день? – в ответ спросил он и даже остановился, развернувшись к ней.
