Стоило вспомнить случившуюся ссору, как аппетит тут же пропал. Гарри отложил недоеденный сэндвич на тарелку, отодвинул ту в сторону и уселся поудобнее, прислонившись спиной к стене. Как, должно быть, омерзительно он выглядел, закатив такой скандал. Но с чего вдруг он вообще стал разбрасываться подобными обвинениями? Гермиона не дала ему ни единого повода так думать. И она всегда искренне переживала за него и за Тома. Она бы никогда не стала настраивать их друг против друга. Даже когда он говорил все те гадости, она пыталась достучаться до него, объяснить, что он нечестно себя ведет по отношению к Тому. Возможно, она не во всём была права, но это же повод так на неё нападать. Все его вспышки гнева, направленные на других, пока он был не в себе, были чрезмерно преувеличены, но имели прямое отношение к их поступкам. То есть, пусть он и реагировал чересчур остро, но это можно было объяснить. А вот что за бес в него вселился во время ссоры с Гермионой? И когда это произошло?
Возможно, все эти мысли просто копились в подсознании, но до вспышки гнева он их игнорировал или находил безобидные оправдания?
Должно быть, так и было.
Хотя, по правде сказать, он не мог вспомнить, чтобы подобные мысли вообще закрадывались к нему в голову. И почему даже сейчас, когда он думал о Гермионе, в душе поднималось необъяснимое раздражение?
Поттер уставился на остатки своего сэндвича и мысли его плавно поползли в сторону дуэльного клуба, где он тоже умудрился набедокурить.
«И кто теперь вообще будет ходить на занятия? — тоскливо подумал он и, вдруг осознав, что сожалеет о том, что их занятиям пришел конец, недоуменно моргнул. — А с чего, собственно, я расстраиваюсь? — задался вопросом Гарри и, схватив с тарелки сэндвич, яростно впился в него зубами. — Эта идея мне с самого начала не нравилась! — он откусил большой кусок и принялся с чрезмерным энтузиазмом его пережевывать. — Мне что, больше нечем заняться, чем учить кучку ленивых болванов?»
В конце концов, он уже немало им рассказал, и если им так надо, пусть дальше занимаются самостоятельно. Он за них не отвечает, так? Так. Тогда и нечего переживать. Наоборот, стоит чувствовать себя воодушевленным! Ведь он так удачно избавился от этих дурацких занятий, которые только время отнимали. Отлично! Прекрасно! Теперь у него появилась куча свободных вечеров, чтобы посвятить их своим исследованиям. Он ничуть не переживал. И ему вовсе не нравилось проводить время в компании кучи малознакомых людей, которые… внимали каждому его слову так, будто им и правда было интересно. С которыми он после занятий подолгу обсуждал историю магии или особенности чар. Которые шутили и смеялись вместе с ним, обсуждая последние события в школе, обмениваясь новостями и сплетнями или жалуясь на сложное домашнее задание и грядущие экзамены, будто они были… друзьями.
Гарри доел сэндвич и удовлетворенно хмыкнул.
Это к лучшему. Определенно к лучшему. Зачем ему эта морока?
Осталось разобраться, что сказать Снейпу и Дафне. На остальных ему было плевать. Даже на Гермиону. Потому что все они сами во всём виноваты.
Замечательно.
Никаких проблем.
Гарри взглянул на часы и поморщился. Скоро уроки подойдут к концу, и кто-нибудь обязательно зайдет в спальню, чтобы проверить, как он себя чувствует. Разговаривать с кем-либо он пока не хотел. Конечно, Поттер понимал, что хоть прятаться от мира и собственных проблем, валяясь в кровати, было делом приятным, но рано или поздно ему придется столкнуться с последствиями.
Но лучше поздно, чем рано.
Выбравшись из кровати, Гарри сменил пижаму на джинсы и свитер и, завернувшись в мантию-невидимку, покинул общежитие. Стараясь двигаться как можно тише, чтобы кто-нибудь ненароком не услышал его шаги, эхом разносящиеся по пустынному коридору подземелий, он добрался до Тайной Библиотеки Слизерина, где улёгся на свой любимый диван и уставился в сводчатый потолок.
Оставалась последняя проблема, которую следовало обдумать.
Что произошло со Зверем?
По-видимому, он среагировал на вторжение Арчера в сознание Гарри, но откуда вдруг столько ярости? Поттер прекрасно понимал, что вся эта дикая злость принадлежала не ему. Он и раньше испытывал нечто подобное, когда его магическая кора трещала по швам. Но тогда Зверь реагировал на сильные эмоции Гарри, а не наоборот. Впрочем, Поттер и после этого порой испытывал отголоски чувств Зверя, которые отчасти отражались на его собственном поведении. Ему вспомнилась первая отработка у Амбридж, когда он едва не напал на профессора, ослепленный негодованием собственной магии. Если так подумать, то особо сильные эмоциональные вспышки у Зверя случались в следствии столкновения с любым проявлением несправедливости по отношению к Гарри. Особенно, если это было как-то связано с физическим уроном.
Так и в чем же состояла несправедливость, которая вызвала настолько сокрушительный гнев? Что такого сделал Том? Пытался прочитать какие-то особо секретные мысли? Так у Гарри не было секретов от лучшего друга, не считая КАБРиСа, да и это не было такой уж страшной тайной.
