– Говорят тебе – режь давай!
– Слышь, Кузьмич, а не слишком ты раскомандовался?
– Не-а, не слишком. Наконец-то нашего брата слушаться и бояться стали! Теперь всё это наше, так-то!
Грабители? Я обошёл дом вокруг, заглянул в окна гостиной. Толпа смуглых мужчин в замасленной одежде сидела на их роскошных диванах, топтали паркет грязными сапогами, курили самокрутки прямо в комнате, где лепнина на потолке. Какая-то толстая женщина визжала, до неё домогался бородатый старик. Вся эта вакханалия настолько поразила меня, что я еле сдержался, чтобы не влететь в комнату и не открутить им головы. Мне нужно было узнать, что случилось с семьёй.
Я прыгнул на стену, оттолкнулся от карниза и взлетел под крышу. Оттуда удобнее было заглядывать в окна второго этажа. Я, стиснув зубы, заглянул в её комнату. Шторы были не задёрнуты, всё до боли знакомое, покрытое унынием и одиночеством, предстало моему взгляду. Балдахин, спускающиеся вниз кружева, её шкаф, зеркало в витой оправе треснуло. Я почувствовал огромное желание распахнуть створки окна и сесть, как тогда, к ней на подоконник. Но вместо этого я заглянул в соседнее, её сестры, оно было рядом. Здесь неожиданно для себя я увидел женщину лет пятидесяти с красными глазами, опухшими от слёз. Волосы забраны в простой пучок, на плечах белая шаль. Неужто Аня? Бросил короткий взгляд и скрылся в тени карниза. Столько лет прошло, её невозможно было узнать. В отличие от меня. До меня донеслись всхлипывания, шаги по комнате и то, что она шептала: «…английская подданная, напишу в посольство, нас спасут». Что, чёрт возьми, происходит? Если Аня плачет, то всё действительно очень плохо. Я решил заглянуть в комнату родителей. Там было несколько человек, я почувствовал их тепло, они жгли свечи.
– Я спущусь вниз и перережу их всех! Сколько можно ждать, бабушка?
– Алёша, ты мал ещё, помощь близко. Скоро белая армия и твой брат войдут в город и освободят нас.
– Не могу я больше ждать!
Я заглянул в окно. На софе полулежала пожилая женщина в длинном чёрном платье, пустым взглядом смотря в пол. По комнате ходил мальчик лет четырнадцати. В углу сидела служанка в переднике и чепце.
– Не кричи, Алёша. Услышат.
– Пусть слышат, пусть всё слышат! – Он побежал к окну, я отпрянул.
– Варя! – воскликнула женщина.
Девушка схватила мальчика и, с усилием оттащив от окна, повалила на пол.
– Пусти меня, Варя, – прохрипел он.
