Кровь была густой, тёмной и терпкой, как будто смешанной с горькими травами, но это меня не остановило. Я зажмурилась, сделала глоток и увидела свои ноги, точнее, ботинки, затем свои кисти рук, кожа была золотисто-розовой, ногти обломаны, под ними грязь. Это грязь? В маленькой комнате темно, и откуда-то доносится пронзительный плач.
– Я не смогу, – произношу я. – Как жить дальше?
Прижимаю что-то к груди, какой-то мягкий кусок ткани, дико тянет живот, я слабо стою на ногах, вжимаясь лбом в прохладную стену.
– Так будет лучше, – холодно отвечает Виктор, он стоит у меня за спиной. – Ты же знаешь Аню.
– Может быть, написать ей письмо?
– А если это письмо перехватят? Если Аня его сохранит и кто-то его найдёт? Это опасно, ты же понимаешь. Пусть лучше об этом не знает никто, даже Аня. Будем знать мы, этого достаточно.
– Она такая крошечная, а как же кормилица, а мы? А я?
– Настя, я никогда не оставлю её в опасности, я сделаю всё, всё решаемо в этом мире, денег много.
– Ты будешь следить за ней?
– Непрестанно.
Я разворачиваю жёлтое короткое одеяльце, отворачиваюсь и иду туда, откуда раздаётся плач.
Тут рука Венса дёрнулась, я отпустила её, открыла глаза, пол плыл под ногами, я схватилась за голову.
– Что это было?! – Я покачнулась и поняла, что падаю, но успеваю выставить перед собой руки и упираюсь в пол, меня замутило.
– Это же? – прошептала в надежде, что Венс ничего не увидел, ничего не понял. Он смотрел на меня остекленелым взглядом, потом сказал:
– Ребёнок.
– Призови Виктора, ты же можешь!
Венс сидел на табурете, упёршись локтями в колени, и скрестил пальцы на переносице. Он не произнёс ни слова.
– Венс! Что ты молчишь? – Я подбежала, стала трясти его за плечи. Тогда он поднял на меня взгляд, усталый и полный боли. Я отпрянула.
Он поднялся и кивнул. Сжал кулаки, нахмурился, закрыл глаза, приподнял голову, постоял пару мгновений молча и произнёс:
– Ко мне.
Я молчала и ждала, что будет, но не было ничего.
– И это всё?
Венс отошёл к окну и ничего не ответил.
– Да. А мне пора возвращаться. Я бросил замок и все сопутствующие дела.
Брёвна дома нагревались и еле слышно трещали, Венс сдавил ладони, и костяшки хрустнули, по крыше звонко ударила оторвавшаяся сосновая шишка. Меня наполнял ужас и чувство вины. Венс выглядел опустошённым, одиноким и раздавленным, такого он не ждал и не мог вытерпеть, я была ошеломлена. Было видно, что он собрал в кулаки всё терпение и благородство, стоял, как смертельно раненный, готовясь навсегда покинуть поле боя. Если бы я могла, я бы заплакала.
– Я… я не знаю, я не помню, как это случилось. Прости меня. – Горло сдавило, было страшно, стыдно и больно. Он ничего не ответил, даже не обернулся.
Мы стояли молча часы, или минуты, или целую вечность. Казалось, он не может сдвинуться с места. Венс смотрел в окно, я смотрела на него, как вдруг мы оба дёрнулись.
– Не знал, что он так быстро, – произнёс Венс, в то же мгновение в дом вошёл Виктор.
Он окинул нас взглядом и, казалось, тут же всё понял. Венс отошёл от окна и направился к выходу.
– Подожди, пора всё решить. Для чего всё это было? – звонко произнёс Виктор, когда они поравнялись.
Венс был весь в чёрном, сутулый, словно старик, со спутанными волосами и искажённым лицом. Виктор сиял в темноте комнаты, словно призрак, словно восходящий месяц, вытянулся, как струна.
– Я думал, ты мой друг, – сказал Венс и вновь опустил глаза в пол.
– Друзей не мучат, не унижают и не лишают воли.
– Это было до того, как ты поступил ко мне на службу.
– Это тоже.
Венс хотел схватить его за шею, но его взгляд казался мутным, и Вик увернулся.
– Хватит! – крикнула я.
Они оба обернулись. Венс опустил голову и вышел в ночь.
– Венс, нет! Не уходи! – побежала за ним, но Вик перегородил мне дорогу.
– Пусть идёт, ты же знаешь, где его искать, – сухо сказал он.
Я упёрлась в плечо Вика, которым он закрывал проём двери. Было тяжело сейчас смотреть на Венса, а у него не было сил разговаривать со мной.
– Где сейчас… Кто они? – Я уставилась на уходящего Венса, не веря, что спрашиваю о своих детях.
– В Англии. Семья бежала после революции. Венс проводил через океан Анину дочь Ольгу, внука Алексея и служанку Варю – голубоглазую блондинку с моими волосами и глазами, но твоим мягким округлым овалом лица, маленьким носиком, тонкими пальцами и высоким ростом господ Ольховских. Такой она была. Сильной, упрямой, как мы с тобой. Они все уехали к родственникам Ольги по мужу. Там они и остались: две дочери сестёр Ольховских, двоюродные сёстры. Варя, которую ты назвала Надеждой, вышла замуж за разносчика газет по большой любви, вскоре после свадьбы в подвале дома, где они снимали угол, он неожиданно нашёл драгоценности, принадлежавшие дворянам из России. Так и разбогатели. До сих пор их семья продаёт антиквариат, который сам идёт к ним в руки вот уже полтора века. – Вик улыбнулся.
– Ты заботишься?
– И всегда буду. Наша с тобой кровь продолжается в потомках.
Почему-то от этой истории я не испытала ни восторга, ни счастья. Только в груди что-то сдавило.
– Ты скажешь мне, как их найти?
