– Конечно. Их много и в разных странах. Есть очень милый дом у Чёрного моря, окружённый цветущим садом. Он чем-то даже напоминает дом твоих родителей, только сами наши потомки уже ничем не похожи ни на тебя, ни на меня, сколько времени прошло. Но я подумываю подстроить их знакомство с Денисом. Твои потомки и потомки твоей сестры снова будут вместе. К тому же он знаток истории и с антиквариатом знаком. Это ли не замечательно?
Было бы замечательно, если бы моё предательство не жгло меня изнутри.
– Мне жалко Венса, – прошептала я и ощутила новый прилив боли.
– Подожди. Ты только недавно хотела быть человеком, иметь семью и детей. И вот оно! Я дал тебе то, чего он бы никогда не смог. Я был человеком, Венс мертвецом. Всю свою вечность я отдал служению не ему и короне, а тебе и нашему человеческому роду.
– Если это так… то почему мне сейчас так больно? Почему я не рада этому?
Вик удивлённо раскрыл глаза. Смотреть на него мне было неприятно, и хотелось скорее сбежать.
– Потому что ты узнала, что не святая? Что поступала безрассудно? Что не только мир жесток, но и ты жестока? Ты хотела получить всё: и Венса, и семью, и человечность, и вечность, и его, и меня.
– Замолчи! – Я толкнула его изо всех сил, он вылетел за дверь и ударился о широкий ствол сосны, который с хрустом треснул, я действительно была сильнее Вика.
– Пора тебе принять себя такой, какая ты есть, и начать с этим жить, – сказал Вик и выплюнул сгусток крови, преступив за порог. Я хотела оттолкнуть его, но он пошёл мне навстречу. Я подняла руку, замахнулась, и Вик без моего касания отлетел от порога в лес. Что это было?!
Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Простояла так пару мгновений, рассматривая свою руку: привет, страшная кровь, я стала «сосудом для силы»? Помахала на всякий случай на матрас – никакого результата. Чёрт с ним, но сейчас это было очень кстати. Резко задвинула запор, чтобы Вик ушёл и ничего от меня не ждал. Что же я натворила со своей жизнью, с судьбами дорогих мне людей: моей сестры, родителей… детей? Полтора века назад родила незаконного ребёнка, будучи обручённой с другим, обрекла дочь на одинокое существование, забыла обо всём, а теперь живые потомки и мёртвые родители всегда где-то по соседству. Как ужиться со всем этим?
– Вот ты и стала ей! Поздравляю! Но помни, что абсолютного счастья не бывает! И ты ничего не можешь с этим поделать. Всё, что ты можешь, это принять то, что есть у тебя! Принять и смириться.
Виктор кричал снаружи, словно читая мои мысли. Я сжалась.
– Никто, ни среди живых, ни среди мёртвых, не может быть абсолютным хозяином своей судьбы! Ты можешь прятаться, но жизнь будет идти дальше, даже если ты забралась в чащу, даже если бежишь ото всех, меняешь имена! Ты была и есть, жизнь каждого из нас не уходит бесследно. Только наши жизни длятся подольше. Этого нельзя изменить, как нельзя изменить любовь, которая приводит нас туда, где мы есть. Я ухожу, а ты обернись вокруг себя, кого ты видишь?
Я подняла взгляд к потолку. Потом подняла ладони к лицу, посмотрела на извилистые линии на ладонях, пророчащие моё будущее, которое уже прошло. Я не могу держать судьбу в своих руках, и я не могу от неё отречься. Надо посмотреть внутрь себя, надо собрать всё воедино. Надо начать с начала. С точки отсчёта, в которой я – маленькая девочка из дворянской семьи тихого провинциального города. Подросшая и влюбившаяся без памяти в гувернёра младшего брата. Ради этой любви я изменила свою жизнь, принеся её в жертву любви, а ещё причинила боль своей семье. Могла ли я отдать жизнь просто так? Страшно умирать, зная, что после тебя ничего не останется. Был ли Виктор жертвой не только Венса, но и моей? Если я не любила Вика, вправе ли я была идти на такой шаг?
Встретить бы сейчас юную барышню Анастасию Ольховскую и спросить её обо всём. Но ведь она всегда со мной?
Я ополоснулась ледяной водой, открыла шкаф, вынула свои джинсы и бордовый свитер, накинула короткую куртку, повязала длинный чёрный шарф, натянула сапоги до колен и спустилась с холма, затем пересекла залив, добежала до города и направилась на старое кладбище. Знала, что больше искать было негде.
Здание архива, серое пятиэтажное, в старом центре города угрюмо смотрело на улицу тёмными окнами. Я остановилась. Обогнула его слева, в окне на первом этаже горел свет. Заглянуть? Моё приглашение не было отозвано, можно зайти. Можно-то можно… обхватила себя руками. Посмотрю одним глазком. Тихо пролезла в притворённую створку, вперёд по тёмному коридору, в комнате горел свет. Я услышала голос Дена:
– Допивай чай, и будем ложиться.
Я тихонько прошла вперёд, перешагнув луч света на полу, падавший из приоткрытой двери.
– Куда ты подушку дела? Без подушки будешь спать?
Я заглянула в щёлку. Денис сидел на своём стареньком диване ко мне спиной. За ним не было видно того, с кем он разговаривал. Принюхалась. Не может быть! Прислушалась к пульсу. Не может быть!
– Зачем ты крошишь? Сама потом возиться будешь всю ночь на крошках.
