В отделении нас, разумеется, послали в далекую страну, воспользовавшись формальным поводом не принимать заявление: «потеряшка» был прописан совсем в другом месте.
– Где прописан, туда и идите, – грузный дежурный в чине капитана отвернулся и уткнулся в глянцевый журнал.
– Но…
– До свидания, девушка, – отрезал он и загородил лицо журналом.
Впрочем, «где прописан» нас тоже пытались послать – на том основании, что розыск должен производить орган внутренних дел, на территории которого в последний раз видели пропавшего. Но я по дороге успела зайти с Никитиного ноутбука в Интернет и выяснить, что заявление обязаны принять в любом отделении полиции. Никита с милой улыбкой пообещал немедленно позвонить некому Архипову. Дежурный посмотрел на нас с ненавистью и выдал бланк.
– Кто такой Архипов? – спросила я так, чтобы дежурный, тоже капитан, не услышал.
– Большой чин в управлении собственной безопасности.
– И ты его знаешь?
– Только фамилию, – усмехнулся в усы Никита. – Главное, чтобы капитан об этом не догадался.
– А фотография-то? – спохватилась я. – Надо же было взять.
– Держи, – Никита вытащил из внутреннего кармана куртки две Костины фотографии. – Позаимствовал из твоего альбома на всякий случай. Хотел в Интернет запузырить на предмет поиска, но не стал без твоего согласия. Если б он просто ушел из дома и не вернулся – еще ладно, а так ведь уехал с девушкой.
– Ну, это соседка так сказала. А как там было на самом деле – никто не знает.
Тщательно перечислив все Костины особые приметы, изложив обстоятельства, при которых его видели в последний раз, и «дополнительную информацию» – была в бланке и такая графа, я подошла к дежурному. Он отправил нас ждать под дверью кабинета то ли следователя, то ли оперативника, который «уехал в поле». Минут через сорок появился сильно замордованный жизнью худосочный паренек в штатском. Увидев нас, он помрачнел еще больше и попросил десять минут на «попить чаю» («С утра крошки во рту не было»).
Десять минут затянулись на полчаса, зато паренек посветлел лицом и вроде как слегка повеселел. Впрочем, мое заявление снова повергло его в мировую тоску.
– А чего так долго ждали-то? – сварливо поинтересовался опер, пробежав бланк по диагонали. – Или для него такие гулянки норма?
– Нет, но… – промямлила я. – Я в больнице была. Только сегодня выписали.
Опер, который так и не удосужился представиться, задал мне кучу вопросов, причем из ответов личность моего братца вырисовалась не слишком приглядная. Спиртное, женщины, отсутствие постоянной работы…
– Он… фрилансер, – пискнула я, на что опер насмешливо оттопырил губу.
– Ладно, – вздохнул он, уточнив координаты соседки. – Посмотрим, что можно сделать. В течение трех дней, максимум десяти, проводится проверка. Может, ваш брат действительно где-нибудь на курорте прохлаждается, не сочтя нужным вас предупредить. Проверим билетные кассы для начала. Ну а дальше – будет видно. Вы сказали, что его машина на стоянке. Квартира в чьей собственности?
– Мы ее получили по наследству в равных долях, но в собственность еще не оформили. Брат оформил мне дарственную на свою долю той квартиры, где мы оба прописаны, а я отказалась от своей доли наследства в его пользу. От доли квартиры. Документы отдали на оформление.
– Деньги?
– У него были деньги в банке, но сколько – я не знаю. Не думаю, что очень много.
– Если будут основания думать, что совершено преступление, возбудим уголовное дело. Обычно такие дела возбуждаются по статьям 105 (убийство) или 126 (похищение). А может, и не возбудим. Как говорится, нет тела – нет дела. Объявим в розыск – сначала местный, потом, если надо, в федеральный. Плохо, что вы не обратились для начала в бюро регистрации несчастных случаев, ну да ладно, мы сами проверим. В общем, если что – с вами свяжутся.
– «Если что – с вами свяжутся», – передразнила я, когда мы вышли и сели в машину. – Как же, ждите. Может, правда, в Интернет? В Контакте, в Фейсбук, в Живой Журнал, где там еще можно?
В голове у меня был настоящий сумбур, и я никак не могла четко сформулировать мысли. В том, что Костя жив, я практически не сомневалась. А вот дальше… Он оставил «погремушку» дома, и это могло означать две вещи. Либо он собирался вернуться через день-другой, но по какой-то причине не смог. И это было очень плохо. Либо… либо он каким-то образом умудрился избавиться от ее власти. Но почему тогда он так поступил со мной? Хотя бы два слова – «все нормально»…
Если эта сволочь вернется домой в добром здравии, ему не жить. Я скрипнула зубами и уставилась в окно.
Наверно, в другой ситуации меня удивило бы, что Никита так спокойно отнесся к моим паранормальностям. Но теперь мне было как-то не до этого. Он со мной – и хорошо, с остальным как-нибудь разберемся… со временем. Гораздо больше меня волновал братец, но и этот вопрос разрешился очень быстро.
Через два дня мне позвонила женщина с детским голоском, представившаяся следователем Макаровой. Пытаясь говорить солидно, она сообщила, что Константин Петрович Белкин обнаружен живым и невредимым в Калининграде.
