Чертовка полностью

– Невероятно!

Он, разумеется, тут же повернулся к Джарус, чтобы потрясти ее еще раз сногсшибательной улыбкой и голливудскими замашками:

– Я потрясен, леди, вы, оказывается, наш союзник!

– Постой, я не собираюсь тебя забавить. Я о другом. Я увез ее из лагеря и должен вернуть ее туда. Ее нельзя оставлять здесь, ее нельзя никому отдавать. Мы должны отвезти ее назад. Так надо, Эндрю.

– Ты считаешь, это необходимо?

– Да.

Эндрю Манн посмотрел на Замурцева совершенно серьезно.

– Хорошо, мы это сделаем.

Наконец какой-то то ли солдат, то ли сержант пригласил их двоих в комендатуру.

– А девушка? – спросил Замурцев.

– Пусть останется здесь.

– Подожди здесь, – сказал Андрей Джарус. Он покосился на порученца и добавил, – но никуда отсюда не уходи.

Езидка спокойно подняла на него глаза, что в переводе на нормальный человеческий означало: хорошо, ладно.

По бурной приветливости встретившего их человека с орлом на каждом погоне было понятно, что он уже связался с нужной инстанцией и получил соответствующие инструкции. Гостям предложили продавленные кресла, и прежний малый опять подал чай.

– Приветствую вас на сирийской земле, – сказал хозяин комнаты с серыми бетонными стенами; обшарпанный сейф, телефон и портрет президента придавали этому неказистому помещению вальяжность кабинета.

Замурцев представился и представил Эндрю Манна, сообщив, что американец не говорит по-арабски.

– Вы уже знаете нашу историю?

– Конечно, конечно. Лейтенант написал подробный рапорт. Слава Аллаху, что все хорошо обошлось. Вы сами убедились, что граница Сирии Хафеза Асада на замке. Америка – наш союзник в этой войне, а советские – наши друзья и братья, и мы сделаем все для вашей безопасности, – торжественно заверил чин, блеснув политической грамотностью.

– О чем он? – спросил Эндрю Манн. Он озирался, как школьник, ему все было интересно.

– Он говорит, что восхищен героизмом американских летчиков. – Замурцеву почему-то не хотелось, чтобы американец потом, там потешался над тем, что он видел и слышал здесь, на сирийской стороне, ведь и сам Андрей, и Джарус тоже были в данный момент неотделимой частью этих мест.

– Спасибо, я очень тронут, – сказал польщенный обманутый Эндрю.

– Документы у вас, конечно, есть, – сказал сириец.

– Разумеется. Андрей подал ему свою голубую карточку.

– А мистер?

– Я прошу связать меня с американским посольством, – сказал Эндрю.

– Конечно, конечно. Добро пожаловать на землю Сирии! – хозяин кабинета явно получил инструкцию быть обходительным.

– У него не может быть документов, это же военный летчик, – объяснил Замурцев. – Вот здесь было его имя… он его сорвал и уничтожил после приземления. Так положено. Ваш пилот сделал бы то же самое, – добавил он на всякий случай.

– Конечно, конечно. Добро пожаловать. За вами сейчас пришлют вертолет.

– А Джарус? – тревожно спросил Замурцев.

– Что?

– Я имею в виду девушку.

– Какую девушку?

– Которая с нами. Беженка.

Сириец стал смотреть в лежащие перед ним бумаги, очевидно, – тот самый рапорт лейтенанта с усиками.

– Здесь ничего не сказано.

– Не может быть! – вырвалось у Андрея. – Впрочем, это не столь важно.

– Не беспокойтесь, ею займутся. Кстати, как она попала к вам?

– Она хотела найти отца, и я ей помог.

– Отца?

– Да. Он уехал из лагеря, а она хотела его найти.

– И нашли?

– Разве это возможно! Она не имела представления, куда он отправился.

– Конечно. Понятно, – сказал чин и прекратил расспросы, явно ощущая неловкость от столь неуклюжей выдумки иностранца. – В общем мы знаем, что с ней делать. Ею займутся.

Очевидно, чин хотел этими словами намекнуть на высокую степень своей компетентности и успокоить Замурцева, но желаемой цели не достиг.

– То есть, как это – «займутся»?

– В соответствии с установленными в таких случаях предписаниями.

– Какими именно?

– Законными, – торжественно сказал чин. – В соответствии с законами Сирийской Арабской Республики.

– Я очень уважаю законы Сирийской Арабской Республики, – сказал Замурцев, – но мы должны отвезти девушку обратно в лагерь.

– Это невозможно.

– Возможно. Она беженка.

– Вот именно. Она под особой юрисдикцией.

– Отвезем ее в лагерь, – тогда и будет опять под юрисдикцией. Тогда и вертолет вызывайте.

– Но ведь лагерь – в Хасаке!

– Возле Хасаке, – поправил Андрей, отметив, что сириец осведомлен лучше, чем поначалу казалось.

– Как же вы ее повезете в такую даль? У вас есть машина?

– А там, в рапорте, не написано, что моя машина сломалась?

Чин сделал вид, что читает.

– Ну вот видите! – воскликнул он. – Машина-то сломана!

– В чем дело? – не выдержал Эндрю Манн. – Что он там все читает?

– Помнишь, я тебе говорил во дворе насчет девушки… devil girl [86] ? Так вот, пришло твое время мне помочь.

– Мистер, как вас там, – тут же заговорил американец строгим голосом, тщательно выговаривая английские слова. – Если вы насчет девушки (он показал пальцем куда-то себе за спину), то с ней все должно быть о’кей!

– Что он говорит?

– Он заявляет от имени американского правительства, что никуда не полетит, пока мы не отвезем девушку обратно.

– От имени американского правительства?