– Живее! – почти заорал американец. – Сматываемся!
Андрей хотел еще что-нибудь съязвить по поводу ситуации, но жутковатое чувство зайца, почуявшего волков, потянуло его в том же направлении. Они так и побежали с Джарус, продолжая держаться за руки, словно в пионерском лагере.
– Ты думаешь: кто это? – спросил Замурцев у Эндрю.
– Не знаю. Мне они не нравятся.
Через некоторое время Андрей сообщил:
– Они нас в конце концов догонят.
– Да, – отозвался американец.
Джарус бежала довольно быстро, и, что удивительно, ухитрялась делать это, не подняв ни на сантиметр свою отвратительную зеленую юбку.
– Эндрю, слушай, а они ведь действительно не сирийцы, – сказал Замурцев, вдруг испугавшись догадки. – Сирийцы бы так не молчали… Ты думаешь, они…
– Сюда! – вместо ответа приказал американец.
Он поехал на своих замечательных ботинках по откосу в балку, прорытую за тысячелетия в гладкой равнине небольшим ручьем. Замурцев почувствовал, что его несет вниз следом, как на лыжах. «Сейчас она точно грохнется», – подумал он о езидке, но сначала свалился сам, а потом уже упала Джарус. Увидев, как они катятся по глине, летчик подскочил, но Замурцев не доставил ему такого удовольствия – поставить на ноги русского парня. Он вскочил и схватил Джарус за руку, а американец схватил за другую, будто они собирались разорвать девушку надвое, но они, разумеется, не разорвали ее, а просто сдернули с земли и потащили дальше, не интересуясь, успевает она перебирать ногами или нет.
Бежать в балке было труднее, чем наверху, поскольку дно пересыхающего ручья было усеяно камнями, как булка орешками. Местами выпирали большие ноздреватые серые глыбы, совершенно отвратительные на рыжей земле.
– Прямо как у Ницше получается, – задыхаясь от бега, а может, и от чего-то другого, пробормотал Андрей. – «Придумай себе цель и погибни ради нее…», но с последним я не согласен… с последним совсем не согласен…
Ложбина стала мелеть и разветвляться. В этом месте встречались несколько потоков, воскресавших во время больших дождей. Земля здесь напоминала слегка смятое одеяло. Кое-где торчали одинокие хилые деревца.
Эндрю Манн потащил Джарус вверх по склону, а значит, туда же обреченно свернул и Андрей, мучительно понимающий, что их вот-вот догонят. Он вспомнил, что американец упоминал что-то про пистолет. Должен же у него, черт возьми, действительно быть пистолет или автомат какой-нибудь!
– Эндрю, – сказал Замурцев, – Эндрю, послушай-ка… – но летчик так выразительно посмотрел на него, что вопрос застрял у Андрея в горле.
А тот свободной рукой захлопнул себе рот, предлагая Замурцеву сделать то же, а после показал той же рукой вперед: мол, давай скорее туда. Андрей с сомнением посмотрел в направлении, куда так настойчиво приглашал американец: может, летчик обнаружил какой-нибудь волшебный сезам? Но вокруг было так же малоуютно, как и прежде, эта смесь камней, глины и мелкой зимней травки вызывала у Замурцева ощущение горькой отрыжки.
Эндрю Манн подтащил их к не очень солидной выемке и сказал страшным шепотом:
– Ложитесь!
– Прямо как в голливудском фильме, – тоже шепотом пошутил Замурцев.
– Ложись! – снова зашипел американец. – Переведи ей.
– Давай, Джарус, ложись на землю… вот тут, – сказал Андрей. – Так надо. Очень надо. Ложись и лежи тихонечко, не двигайся… – он хотел было добавить: «И не разговаривай», но по отношению к езидке это было явно лишнее.
Глазами она показала, что поняла и согласна, прижала руками юбку и сначала опустилась на колени, а потом легла, подложив ладони под подбородок.
Тем временем Эндрю Манн подтащил несколько плоских, но солидных, камней и небрежно разбросал их по краю выемки.
– Ложись, прячься.
– Здесь? – спросил Замурцев, все еще сомневаясь.
– Да, – сказал американец, почти падая рядом с езидкой. Свою ужасную кепку он сдернул, и она исчезла, словно в руках у фокусника.
Теперь Андрею предстояло совершить самому то, что он велел сделать минуту назад Джарус. С омерзением опускаясь на холодную, глинистую, прыщавую от мелких камней почву, он успел желчно подумать, что больно уж американец раскомандовался, и что у Эндрю, в отличие от них с Джарус, костюмчик казенный и гораздо больше приспособлен для валяния в месопотамской грязи. Потом он почувствовал, как рука американца, протянувшись над Джарус, прижала его плечо, и почти сразу же услышал хруст. Отвратительный хруст гальки под тяжелыми армейскими ботинками и глухие удары ими же о большие камни, отчего что-то поджималось в животе.
Он посмотрел на Эндрю и увидел, что тот, наконец, достал откуда-то из необъятных карманов на штанинах пистолет, показавшийся Андрею огромным. Появление пистолета немного успокоило.
Шаги, как и полагалось, приближались. Преследователи шли там же, где только что пробежали Андрей, Эндрю и Джарус, – по дну ложбины, но когда Замурцев чуть приподнял голову, он заметил из-за камня (вот зачем американец их накидал – чтобы выглядывать), что один иракец идет поверху. В подтверждение, что это действительно иракец, тут же раздалось почти немыслимое для Сирии чисто иракское слово:
– Бауе! [78]
