Приусадебный участок на холме, помимо заросшего бурьяном картофельного поля и дома, вмещал в себя еще несколько надворных построек. Короткий тротуар, уводящий влево на развилке, утыкался в видавшую виды летнюю кухню, сделанную из бруса. За летней кухней притулился к торцу пристроенный к ней курятник, давно лишившийся сетки-рабицы (видимо опять работа вездесущих соседей по деревне). Там же виднелась разношерстная гора разнообразных досок и брусьев, оставшихся на месте снесенной бани из шпалы.
Потрескавшийся фундамент для новой постройки и вправду виднелся неподалеку от старого места постройки, но судя по всему, был залит много лет назад – поверхность бетона, влажная от обилия не высохшей росы, была испещрена трещинами и осыпана отслоившимися кусками монолита. Становилось, очевидно, что на данный момент фундамент был совершенно непригодным для застройки.
Только бревенчатый красавец – дом, пусть и в слегка запущенном своем варианте, все еще внушал ощущение незабвенности и монументальности. Лиственничные, округлые бревна стен давно не ведали кисти доброго хозяина, но были литыми, целостными, без следов трухлявости, тлена и разложения. Только это и порадовало нового, но еще неутвержденного хозяина усадьбы.
Денис замер на развилке, оглядывая мёртвое, неуютное подворье. Расположенная справа от него лицевая сторона бревенчатого дома, тускло блестящая немытыми стеклами старых, грязных и мутных окон веранды, слегка отравляла светлые чувства своей ирреальностью, вступая в яркое противоречие с чистыми образами детства.
Дед Константин был аккуратистом. Уж он-то умел содержать хозяйство в полном порядке, не смотря на все трудности перестроечных годов… Новые же хозяева, по всей видимости, были полными «пофигистами».
Воронцов, безмолвной тенью следовал за спиной потенциального покупателя, стараясь не вмешиваться в осмотр. Едва Копылов перевел на него взгляд, словно бы оценивая его хозяйские способности, как последний, будто бы извиняясь за текущее положение дел, старательно отвел глаза в сторону, якобы безразлично рассматривая ствол березы, зашелестевший ветвями при его приближении.
Несколько кустов акации, высаженных здесь же первыми хозяевами, возле правого ответвления тротуара, для того, чтобы корни неприхотливых растений сдерживали недалекий обрыв холма от досрочного сползания вниз, ссохлись, тихо шелестя неживыми побегами.
Сиротливо скрипел, проворачиваясь под действием ветра старый флигель на крыше дома, выполненный в виде черного, чугунного петушка. Раньше этот флигель для Дениса обладал магической притягательностью и надолго привлекал внимание своим танцем под воздействием стихий, но сейчас флигель казался ему мрачным и излишне тёмным на фоне жёлто-зеленого леса, виднеющегося за излучиной реки.
Но хоть природа оставалась абсолютно неизменной! Ласковый шум воды, отрезвляя голову, коснулся ушей Копылова, помогая с наслаждением вдохнуть чистый, морозный воздух пасмурной непогоды.
«Ничего! Все поправимо», – подумалось ему, – «но пятьсот семьдесят тысяч за этот дом – цена явно грабительская. Дом не стоит и четырехсот. Нужно сбивать стоимость». В Денисе проснулся предприниматель, трезво оценивающий ситуацию, независимо от наплыва эмоций.
– Вижу, тебе не очень все по нраву, – первым тактично начал беседу Воронцов, аккуратно пристраивая большую сумку на крыльцо. Он сделал это так легко и непринужденно, будто бы не пыхтел на пару с Копыловым несколько десятков минут назад, силясь запихать объемный баул в салон автомобиля. Закончив манипуляции, продавец продолжил:
– Я понимаю, за домом давно не следили. Для нашей семьи он был чем то, вроде дачи. Я готов хорошо скинуть цену.
– Насколько хорошо?
– С учётом прежней скидки… скажем… еще на пятьдесят. Устроит?
– Ого, – удивился Денис подозрительной сговорчивости своего оппонента, мысленно решив сбить цену именно на полтинник. Воронцов будто бы прочитал его мысли – ты так легко на всё соглашаешься?
– Повторюсь, дом для меня ничего не стоит…
– Что ж. По рукам, – не стал упускать явную выгоду Денис, – Как тебе будет удобнее оформить сделку? Наличкой или перевод средств?
– Лучше перевод, – улыбнулся удовлетворенный решительностью Дениса продавец, видимо радуясь скорому завершению мытарств, сопровождающих любую крупную продажу, – деньги пригодятся мне не здесь, а в более теплых краях. По этому случаю предлагаю отпраздновать предстоящую покупку! Я метнусь до Бамбуя, прикуплю, что ни будь к чаю и, собственно, сам чай. Ты пока окончательно осмотрись.
– О, это лишнее, – не согласился, было, Денис, на чаепитие, но был безжалостно перебит тезкой.
– Нет, не лишнее. Ты не представляешь, как меня выручил! Лёгкое, безалкогольное чаепитие на крыльце – что может быть лучше? Позже мы проследуем в Братск и все оформим нотариально, а пока тебе нужно лично поздороваться с этим местом, как со старым другом после долгой разлуки, а мне попрощаться и отпустить с легкой душой.
– Тебя подбросить? Сумка то тяжелая.
