– А еще вас ждет душистый чай, – улыбнувшись, обернулся к мужчинам священник и, спохватившись, продолжил историю, – как гром среди ясного неба по деревне прокатилась череда убийств. Страшных, сатанинских, диких. Будто бы являлся со стороны болот человек, страшно похожий на меня, только выглядящий моложе и всегда, его появление, означало, чью либо смерть. В народе его прозвали отшельник и поклялись извести всем светом. Мужики дозоры выставляли, дежурили по очереди, да исчезал, неизменно, отшельник, будто след простывал. А сила болота множилась, разрасталась с каждой жертвой, с каждой загубленной душой, ибо служил черный человек идолу верно, исправно снося в тухлые воды тело за телом. В конечном итоге я заметил еще одну странность – что ни жертва в деревне, то шрам от укуса волчьего на руке как будто рассасывался, становился бледнее, в конечном итоге, практически исчезнув совсем.
Священник, закатав рукав спортивного костюма, наглядно продемонстрировал пришельцам чистую, здоровую кожу старческой руки.
Неожиданно полоса легкого тумана, преградила мужчинам путь, кругом опоясав огороженное здание церкви по периметру. Странно… Денис отметил про себя, что раньше не заострял внимание на подобном явлении.
Будто прочитав мысли своего слушателя, священник поспешил прояснить ситуацию:
– Это я так влияю на пространство. Мы сейчас ни в вашем мире и ни в этом, – он медленно обвел рукой близлежащие дома, полные самых отвратительных рож, – мы даже чуть глубже, – улыбнулся он, назидательно подняв палец кверху.
Священник первым нырнул в туман, приглашая гостей в свое убежище. Чувствуя злобные взгляды на своих спинах и повышенное внимание дневных форм, Павел и Денис поспешили укрыться в спасительную полосу теплого тумана, быстро вынырнув с иной стороны, оказавшись прямо у кованых ворот, ведущих через небольшое кладбище к объекту христианского культа.
– Будьте как дома, – продолжил беседу радушный хозяин, проворно семеня по натоптанной тропинке между старыми, советскими и дореволюционным захоронениями, вынуждая мужчин броситься вслед за ним, чтобы не упустить суть рассказа, – так вот, и я решил включиться в борьбу, выследив гада. К моему удивлению мне это удалось легко, у окраины деревни буквально столкнувшись, нос к носу с супостатом. И что бы вы думали? – задал вопрос Андрей, открывая широкие, двустворчатые, деревянные врата внутрь часовни.
– Что? – не сдерживая накопившейся интриги, тут же спросил его Павел, позабыв свое положение представителя власти.
– Это я и был. Болото разделило меня в угоду Чернобогу, забрав часть души, совершившую грех с собой, в мутные воды и материализовавшую ее во плоти из своих гиблых вод. Только местные разбираться не стали. Прознали, кто источник их бед. Внесли меня в церковь, мною выстроенную на вилах и опустили умирать на алтарь. Грех порождает грех. Злоба порождает злобу. Все в мире взаимосвязано.
Несколько раз, чиркнув кресалом Андрей зажег несколько старых жаровен, длинные церковные свечи и затопил заранее уложенную печь, суетясь по месту своего обитания, как радушный хозяин.
– И что было дальше? – чуть ли не шёпотом спросил священника пораженный до глубины души, Денис.
– Я умер и воскрес с мертвецами, спустя много лет, – выдал Андрей, будто бы само собой разумеющееся событие, – только они тенями стали, а я… тоже тень, вот только сохранившее свое естество, объединившее разные начала и… я привязан к этому месту, но смог переродиться единым, после своей смерти. Да, отшельник живет отдельно и иногда чудит, но лишь мое появление делает его разумным. Теперь, большую часть времени, он лишь призрак, живущий на отшибе, невидимый для живых. Кстати, тут давно живых не было. Со времен твоего деда, царство ему небесное! Я даже сразу в тебе не признал внука Константина. А когда понял кто ты, тут же осознал, что ты тоже… разделенный… повязанный грехом с болотом.
Священник взглянул на Дениса и попал в самую точку. Внутри Копылова все всколыхнулось, рождая понимание.
– Да, да… Воронцов это и есть ты. Точнее твоя греховная, разделенная форма… но вот как она образовалась? Что ты натворил рядом с болотом, чтобы навсегда быть повязанным с ним?
– Я… я не помню… – честно признался Денис, практически без чувств оседая на стул.
– Сегодня вспомнишь. Я наведу особый сон. Вещий. Надеюсь увиденное ночью, тебя не поразит, а пока располагайтесь, мужики. Я буду ночевать на улице. Моя теневая форма также неприятна, как и у остальных, пусть и весьма безобидна. Я только слоняюсь в ночи между могил и тихо молюсь Богу об упокоении. Такова моя функция, – Андрей улыбнулся, стремительно направившись к выходу, – чай на печи. Угощайтесь. И заранее доброй ночи – галантно пожелал он на прощание, плотно запирая за собой двери.
Кипяток в металлическом чайнике медленно дошел до кондиции через час умиротворяющего, трескучего горения печи. Все это время и Павел, и Денис провели в молчании, каждый погруженный в свои собственные мысли.
