За долгие годы запустения и подростково – юношеских экспериментов, впрочем, ничего выдающегося так и не произошло, однако по строгим поверьям местного населения брать что-либо из «проклятой» избы считалось зазорным и опасным делом. Поэтому многочисленная утварь, предметы обихода и прочее имущество лесника – отшельника и по сей день можно было обнаружить на своих местах. И хоть, конечно, светошумовых гранат найти там не представлялось возможным, однако рассчитывать разжиться дефицитной, керосиновой лампой или настоящим, охотничьим ножом можно было и по сей день, учитывая состояние дикой, временной консервации всей округи.
Как и ожидалось, за долгие годы большой огород лесника зарос полностью, причем не просто травой, а самыми настоящими, многолетними деревьями, успевшими вырасти на вышину покосившейся крыши избы. Даже сейчас ощущалось, что данное строение было заброшено много позже, чем большинство домов в Бамбуе, однако сохранило, при этом целостность дверей и окон.
Трава между молодой, древесной порослью только начинала ложиться в угоду первым, ночным морозам, сохраняя блеклый, зеленый цвет лета, но все равно, кое-где прорастала практически в рост человека, непрерывно шелестя друг о друга иссохшимися стеблями от каждого движения пробирающихся к избе людей.
– Смотри! – шепнул Павел, замерев на месте, и указал пальцем в затемненный провал приоткрытой двери, обращая внимание на невнятное шевеление внутри.
В доме кто-то явно был. Тяжело шаркая ногами, в приоткрытом проеме на секунду показался старый как мир, грязный и неопрятный, совершенно седой мужчина, загремев чем-то стеклянным при движении внутри строения, спустя секунду, после исчезновения из поля зрения.
– Тень в дневной форме? – одними губами, вопросительно спросил товарища Денис и, получив в ответ только неопределенный жест плечами, решил действовать.
Копылов встал в полный рост, стараясь ненавязчиво привлечь внимание аборигена:
– Эй, милый человек! Будь добор, подойди!
Это было тотальной, самоуверенной ошибкой
– МммМыы, – что-то предельно нечленораздельное, невнятное проблеял сумасшедший старик, молодецки выпорхнув на крыльцо и тут же наставив на Дениса ствол проржавевшей винтовки.
Не смотря на опасность ситуации, Копылов невольно обратил внимание на этот музейный экспонат, грозно сжатый в покрытых ужасными шрамами руках старца:
Подобный аппарат Денис видел, разве что в исторических передачах по ТВ. Несуразный, неудобный, длинный ствол был надежно закреплен в деревянной, единой коробке, плавно переходящей в приклад. Резной, спусковой крючок и виднеющийся над ним, странный, громоздкий, допотопный механизм для ручной подачи пороха, не смотря на ржавчину, сохранял следы былой, ручной обработки и явно был взведен в боевое положение.
Стреляла ли винтовка? Копылов не знал. Проверять не хотелось тоже. Чересчур сильно желал он вернуться домой, к жене и детям, чтобы идти на рожон. Вместо этого он неторопливо поднял руки, выказывая, что у него нет враждебных намерений.
– Дед, успокойся! – в разговор вмешался участковый, выступая на передний план, – положи-ка свой страшный кромультук. Мы тебе не враги
То, что перед ним находиться живой человек участковый больше не сомневался. Тени заполонившие округу, даже днем всегда выдавали себя изломанностью, наигранностью движений и лживыми эмоциями. Человек перед ним был предельно болен, но сыграть умопомешательство при помощи дневной куклы, изображавшей живого человека, не удалось бы ни одному монстру из болот.
– Подожди, дружище, опусти оружие, – как можно более миролюбиво продолжил разговор Денис, пытаясь воззвать к поврежденному разуму человека, – я не тень. И он не тень, – Копылов рукой указал на Корнышева, – Мы не причиним зла.
– МммММ – никакой осмысленности и понимания в ответ, лишь еще более задрожала и запрыгала в руках юродивого видавшая виды одностволка.
– Ну и как прогулка? – уже знакомый священник, как привидение, бесшумно возник за спиной, облаченный в неизменный, спортивный костюм и особый головной убор.
– Да чтоб тебя! – практически одновременно выругались товарищи по несчастью, разом оборачиваясь к источнику звука.
– Чтоб или не чтоб не вам решать, а Господу Богу, – перекрестился священник Андрей, с сожалением вглядываясь в искаженное лицо юродивого, – все чудишь? – обратился он уже к нему.
Неожиданно для Дениса и Павла, юродивый ответил довольно внятно, опустив ствол:
– А что нет то. Чай не ты. Не святоша.
Потеряв к разговору всякий интерес, странный человек, которого про себя Денис успел наградить прозвищем «лесник», резко развернулся, и как ни в чем не бывало, вернулся в дом, греметь невидимыми стекляшками и железом.
– Кто он такой? – спросил Андрея участковый, пораженный резким прояснением сознания лесника.
– Долгая история, мужики… хотите, по дороге поведаю. Идем?
Особого выбора у собратьев по несчастью не было и поэтому Денис и Павел, тяжело вздохнув, отправились в сторону моста, вслед за священником, который тут же завел длинный и интересный монолог о природе данных мест.
