Когда я пыталась справиться с эмоциями, самой главной из них… было отчаяние. Я верила, что Ари – мой герой. Человек, с которым я была в безопасности. Человек, которому я могла доверять.
Вес слов Ари и глубина эмоций угрожали утопить меня. Я знала, что нужно встретиться с ним лицом к лицу, разобраться во всем.
Но сейчас мне нужно было время.
Потому что сердце только что было разбито.
Две недели. Четырнадцать долгих дней. Именно столько времени прошло с тех пор, как мы с Блэйк вошли в ту крошечную часовню в Вегасе и поженились. Конечно, Блэйк в основном спотыкалась. Я был совершенно трезв.
Но не собирался упускать шанс привязать эту девушку к себе.
Блэйк едва ли сказала двадцать слов за эти две недели – я считал, – и большинство из них были вариациями «Убирайся к черту».
Нет, я, конечно, мог понять, почему она была
Я воспользовался ее пьяным состоянием, женился без явного согласия, а затем отправил фотографии свадьбы агенту, который незамедлительно поделился ими со всеми новостными агентствами страны, чтобы все знали, что мы женаты.
Но у меня были действительно благие намерения. Я собирался сделать Блэйк счастливой навсегда, как и обещал.
Просто нужно было сначала преодолеть это маленькое… препятствие. Или, по крайней мере, это то, что Линкольн продолжал говорить мне.
Сегодняшняя тренировка обернулась катастрофой. Мой разум был в абсолютном хаосе, и это отражалось на игре. Я допускал глупые ошибки, над которыми можно было бы посмеяться, но они только выводили меня из себя. Тренер кричал, что я должен вытащить голову из задницы, и он был чертовски прав. Я был не в порядке, и это влияло на игру.
После тренировки Уолкер потащил меня в ближайший бар. Он знал, что что-то происходит, и был не из тех, кто позволяет одному из членов «круга доверия» страдать молча. Мы пили шоты и пиво, как будто завтрашнего дня не было, и на какое-то время я почти забыл, что Блэйк злится на меня, хотя, казалось, это было невозможно. Как же давно мой член не был в ее идеальной киске – кажется, целую вечность.
Но алкоголь, к сожалению, выветрился, и реальность ситуации обрушилась на меня.
Я, спотыкаясь, вернулся домой. Она уже несколько недель не называла его «нашим» домом и каждую ночь пыталась спать в комнате для гостей.
Но это все равно был
Каждую ночь она ускользала в комнату для гостей, и каждую ночь я приносил ее обратно в нашу спальню.
Кроме сегодняшнего вечера.
Сегодня я опустился в кресло в комнате и просто наблюдал, как она спит.
Блэйк выглядела умиротворенной, черты лица смягчились во сне. Никакого гнева не было, когда она спала. Я почти мог поверить в то, что все нормально.
Почти.
Ее молчание было оглушительным. Я ожидал гнева, разочарования и, возможно, даже обиды, но это холодное, непреклонное молчание было чем-то совершенно иным.
Я скучал по ней. Скучал по ее голосу. Скучал по смеху. Скучал по ощущению ее кожи. Вкусу…
Я чертовски скучал по
Жил с ее призраком, и это причиняло мучительную боль.
В голове проносились мысли о том, как я мог это исправить, но единственное, чего она хотела… было единственной вещью, которую я не мог дать.
Не мог ее отпустить.
Этому никогда не суждено случиться.
Но если в ближайшее время не получу от нее взгляд, который не заморозит солнце, я сойду с ума.
Сидя там, в комнате для гостей, купаясь в бледном лунном свете, проникающем через окно, я не мог представить наше светлое будущее.
Чувствовал безнадежность.
Последующие дни были непрерывным циклом отчаяния и решимости.
Каждое утро я просыпался с болью в животе, зная, что меня ждет ледяное молчание Блэйк. Но все равно выкладывался по полной. Готовил ее любимые блюда, рассказывал все любимые шутки… Даже купил ей «Мазерати»[13].
Но ничто не могло разрушить стену, которую она выстроила передо мной.
В какой-то момент заметил, что провожу больше времени на катке, – я стал отдаваться тренировкам с лихорадочным воодушевлением. Хоккей всегда был моим пристанищем, а каток – местом, где я мог погрузиться в игру и забыть обо всех проблемах. Но теперь даже каток казался полем битвы.
Линкольн и Уолкер беспокоились обо мне. «Кобры» проиграли три игры подряд, и мы собирались отправиться на выездную серию.
Такими темпами пришлось бы похитить ее, чтобы забрать с собой.
Я не мог сосредоточиться во время тренировки, потому что проверял телефон каждые пять секунд, пялился на камеры в доме и в машине, переживая, что сегодня именно тот день, когда Блэйк попытается уйти.
Конечно, я бы поехал за ней, но все же… беспокойство было.
Сегодня шел дождь, и я бесцельно бродил по улицам, ожидая, когда она закончит съемку, которая была в тот день. Мне было интересно, скучала ли она по мне вообще, пока мы не были вместе.
Потому что я был влюбленным дураком, который ничего так не хотел, как быть со своей женой каждую гребаную минуту жизни.
А она даже не хотела быть моей женой. Телефон зажужжал. Линкольн спросил, есть ли прогресс.
Я:
