– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – сказала я, пропуская его в маленькую комнату, с напускной торжественностью – слабая попытка изобразить непринужденность. Эта квартира сильно отличалась от моей захламленной яркой квартиры в Нью-Йорке. Но я больше не жила одна, поэтому не могла украсить пространство так, как хотела. Все в этом месте было непримечательным. Определенно не похоже на дом.
Но после смерти родителей я нигде не чувствовала себя как дома.
Я прошлась по коридору и выпустила Уалдо из спальни. Потрепав его по шерстке, я вернулась к Кларку. Он стоял в гостиной и смотрел на мебель так, будто она лично его оскорбила. Этот взгляд был похож на тот, которым он одаривал мою квартиру в Нью-Йорке. Обе мои квартиры резко отличались от роскоши, в которой он жил и к которой привык. К ней
– Если что, ты можешь присесть. Мебель не кусается, – сухо сказала я, стараясь не дать стыду захлестнуть меня.
С бесцветным лицом Кларк потянулся ко мне, чтобы притянуть к себе ближе: одна рука нежно легла на мою щеку, его большой палец погладил кожу.
– Ты заслуживаешь гораздо большего, Блэйк. У тебя
Он даже не представлял, насколько я сейчас была далека от этого. Намного дальше, чем когда-либо.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – пробормотал Кларк. – Или, может быть… нам вообще не стоит разговаривать? – он подался вперед и его губы зависли всего в нескольких сантиметрах от моих.
Я вздрогнула… Сердце бешено забилось в груди. Как будто тысячи голосов хором закричали внутри, призывая отстраниться, сопротивляться тому, что больше не казалось правильным.
– Ты сказал, что я игнорировала тебя, но почему сам не отвечал? – вдруг спросила я, надеясь, что он не заметил промелькнувшей нерешительности.
От этого вопроса на его лбу появилась морщинка: едва заметная складка исказила его точеные черты лица. Он открыл рот, чтобы ответить, и…
Тук. Тук. Тук.
Стук во входную дверь эхом разнесся по комнате – руки Кларка тут же соскользнули с моего тела. Он подошел к двери и распахнул ее. Уалдо сумасшедше залаял. На пороге стояли трое полицейских с суровыми лицами.
На секунду в голове всплыло воспоминание о других полицейских, стоящих у других дверей другой темной ночью.
– Кому из вас принадлежит R8? – властным тоном рявкнул один из офицеров.
Челюсть Кларка напряглась.
– Она у меня в аренде, – сквозь зубы ответил он.
– Что ж, вы арестованы. Мы получили наводку и проверили машину. Выяснилось, что вы
Я в замешательстве уставилась на него, ожидая чего-то еще, но, получив от офицеров лишь молчание, неуверенно перевела взгляд на Кларка.
– Не смотри на меня так! – рявкнул он прежде, чем переключить внимание на полицию. – Это не мое, – его лицо оставалось спокойным, несмотря на то, что голос был резок от гнева и неверия.
Офицер рассмеялся и насмешливо покачал головой.
– Так все говорят, модник. Ты идешь с нами. Советую не усложнять ситуацию.
– Все это просто смешно. Вы знаете, кто я? – Кларк зарычал. Голос перешел в протестующее крещендо, когда они надели на него наручники и повели к двери.
– Думаете, мы никогда не слышали этого раньше здесь, в «Ла-Ла Лэнде»? – фыркнул другой офицер.
– Позвони Эду и оставайся в квартире, – бросил Кларк, когда полицейские выталкивали его за дверь. Эд был директором правового департамента его компании. Высококлассный профессионал. Он точно знал, что нужно делать в таких ситуациях.
Я стояла там, дрожа от смеси страха, замешательства и гнева, когда дверь захлопнулась.
Если не думать о том, что сейчас произошло, единственным чувством, которое разлилось по венам было… облегчение.
Потому что он не поцеловал меня.
