Продолжая держать нас на острие меча, он приблизился к Дрюне, осторожно забрал кулон. Пересекающий губы тонкий шрам не дал мужчине улыбнуться полной улыбкой. Рассматриваемый им предмет вызывал лишь радость. Ему стало ясно, что будь его жена мертва, устраивать весь этот цирк нам нет никакого смысла. Если бы судьбе было угодно, то он, и все, кто ждут его за воротами, были бы уже мертвы. Перебиты армией воинов, закованных в уродливые доспех.
Колег прекрасно это понимал, поэтому он опустил меч. Демонстрировать силу, или хотя попытаться удержать лидирующую позицию не было никакого смысла. Серебряный кулон в виде бараньего рога успокоил его душу. Усмирил все страхи. Глаза его смахнули пелену негодования, оставив трезвый взор.
Колег обернулся лицом к воротам. Подняв руку с мечом в воздух, он громко проорал:
— Всё хорошо! Они друзья!
Он снова повернулся к нам. Кинув взгляд на Осси, он сказал:
— Заноси её внутрь.
Я быстро ринулся в сторону ворот. Под ногами зачавкала грязь, скривлённое болью лицо Осси заливал дождь. Подбежав к воротам, я увидел множество вымоченных дождём мужчин в кожаных доспехах. Завидев меня, людская стена расступилась. Мечи и копья уставились в землю. Но никто так и не удосужился меня пригласить или хотя бы дать направление. Я кинулся в появившийся проход со словами:
— Ей нужен врач! Доктор! Ей нужна помощь!
На меня смотрели испуганными глазами. Рты у всех словно были сшиты тугими нитями, никто не собирался мне помогать! Я обернулся, нашёл глазами Колег. Мужчина продолжал стоять напротив Дрюни, о чём-то беседуя. Мне хотелось позвать его, крикнуть в спину, чтобы он выделил мне хоть кого-нить в помощь, но как только я открыл рот, где-то в толпе мужчин раздался женский голос, прокуренный, басовитый такой.
— Сюда! Неси её сюда!
Я обернулся на голос.
Медленно угасающая болезнь и застрявшая стрела в огромной ране словно насос высасывали всю силу из бедной Осси. Девушка даже не обращала внимание на ливень, хлеставший её по лицу. Еле заметный стон — все звуки, которые я мог услышать, наклоняя к ней голову. Её тело еле заметно содрогнулось, струйка крови из её раны потекла по моей ноге.
Я тут же успокоился. Здоровью Осси ничего не угрожало. Кровь чиста, а всё что ранее могло нанести непоправимые последствия для организма было выжжено сильным лекарством.
Окружавшие меня тупые мужские лица не выражали абсолютно ничего. Ни капли сострадания. Я словно кружил вокруг этих пропахших потом тел как какой-то балерун на сцене театра. Я уже было отчаялся, как услышал женский голос.
Стена из вымокших мужиков с уставшими лицами словно раскололась, появилась глубокая трещина, из которой ко мне протянулась пара женских рук.
— Да расступитесь вы, немытые болваны! — прозвучал женский голос.
Людская стена неохотно разъехалась. В воздухе поднялся шум возмущений и лязг металла.
— Что с ней?
Возле меня встала коренастая женщина с собранным на затылке пучком кудрявых волос цвета умершего дерева. Ей было плевать на ливень, заливавший её морщинистое лицо и кожаный доспех, пошитый из разных лоскуток коровьей кожи. Пронзительный взгляд коричневых глаз был в состоянии успокоить даже меня; в них не было ни страха, ни злости, от них исходил свет упокоения. Женщина заметила мои окровавленные глаза. Заметила, как я ими шерстил её внешний вид. Изучал. Оценивал.
— У неё стрела в ноге, — сказал я, поймав взгляд женщины.
— И всё?
— Пару суток назад её раздирал кашель, тело было жарче огня. Она приняла лекарство, и уже вчера ей полегчало. Болезнь отступила, я могу это гарантировать.
Женщину мои гарантии как-то не особо убедили. Она посмотрела на меня как на деревенскую дурочку, обожравшуюся борщевика, в следствии чего несла непостижимый бред на протяжении недели.
Нужны доказательства? Хорошо.
Продолжая держать Осси, я вынул правую руку и протянул женщине ладонь. Она изучила вымазанную кровью пятерню, после чего выпучила глаза. Даже дождь не мог смыть с кровавой корки столь ценный биологический материал. Лишь я мог вобрать в себя чужое. И больше никто. Женщина собственными глазами увидела, как кровь впиталась в мою ладонь.
— Я могу взять и вашу кровь, — сказал я. — И рассказать, что с ней не так.
— С моей кровью всё в порядке, — буркнула женщина, — можешь в этом не сомневаться, «кровокож».
Последнее слово она явно произнесла с неуважением. Словно хотела обозвать меня или унизить. Но мне плевать. Меня окружали грязные крестьяне, что с них взять. Меня больше заботила Осси. И возможно, проявление моей заботы как-то выделяло меня на фоне остальных «кровокожих».
— Ладно, — прохрипела женщина, смахнув с лица налипшие волосы и струйки дождя, — идём быстрее, нечего под дождём стоять.
Вместе мы нырнули в стену из мужчин. Мне пришлось плечами толкнуть двух плотных лбов, оставивших мне крохотную щёлку. Они тут же рухнули, словно подкошенные, чем вызвали короткий смех в толпе.
