Дымок с трёх раскуренных сигарет быстро окутал потолок. Отхлебнув пойла, наши языки поплыли не хуже сигаретного дыма. Хотелось многое рассказать и поведать, но я вовремя уловил тяжёлый взгляд Дрюни, призвавший меня вести разговор только по делу.
Наполнив очередную кружку, Колег посмотрел на нас как на каких-то призраков, а потом выпил. Стерев с влажных губ капельки обжигающего пойла, Колег сказал:
— Если бы мне кто посмел сказал, что я буду пить вместе с «кровокожим», да еще и за одним столом, — я бы тому отгрыз язык своими зубами! — кружка с грохотом обрушилась на стол. — Юстина сильная женщина…
Мужчина выудил из кармана штанов серебряный медальон и принялся его рассматривать, что-то причмокивая себе под нос. Только сейчас я заметил, что шрам на его губах довольно свежий.
— Почему вы остались здесь? — спросил я, глядя на Колега, — Вы ведь могли пойти следом.
Уставшие глаза хозяина посмотрели на меня исподлобья. Он засунул медальон обратно в карман, глубоко затянулся папиросой и выпустил сероватый дым в потолок.
— Я давал клятву своему правителю, — гордо заявил Колег. — Мы все давали клятву. Я родился здесь, и умру здесь! Земля Лофказов мне — как мать родная! Ты бы бросил свою мать?
Смотря какую… Я промолчал, сделав вид, что на такой вопрос ответ очевиден.
— Деревня Лофказ — наш последний оплот в битве за наши жизни, — продолжил Колег. — Мы собрали три сотни мужчин. Воинов, способных сдержать то безумие, что вихрем сметает деревни вместе с жителями.
— Вы про набеги животных?
— Да! — суровый взгляд хозяина лег на мои плечи. — Откуда ты знаешь?
— Юстина нам всё рассказал. Так совпало, что мы держим путь в «кровавый лес».
Колег вдруг рассмеялся, чуть не поперхнувшись своим пойлом.
— Безумцы, — процедил он сквозь зубы, а потом его глаза вспыхнули как лампы дневного света. — Да вы понятие не имеете куда идёте!
— Ты проснулся сегодня, — Дрюня подтянул своё уродливое лицо поближе к хозяину, — и даже подумать не мог, что уже вечером будешь пить и курить с «кровокожим» за одним столом!
— И то верно… и то верно… Но что в мрачном лесу вы надумали найти помимо своей смерти?
— Хозяина леса, — сказал Дрюня.
— Хозяина… там нет никакого хозяина. Весь этот лес — чума, заразившая зверьё! Мы перебьём всех больных зверей и прекратим распространение. Лес очиститься.
— Он не очистится, — заявил Дрюня. — Он будет разрастаться с каждым днём…
— У нас хватит мечей, стрел и копий, чтобы убить всех зверей! — взревел Колег, вскакивая со стула. — Мы справимся сами! У вас я даже помощи просить не буду. Не ждите!
— Мы ничего тебе и не предлагали, — сказал Андрей, криво улыбнувшись. — Твоя жена попросила нас тебе помочь, выбор за тобой.
— Даже если вас послала ко мне сама судьба… — Колег рухнул на стул, — … то что потом… «Кровокожи» не успокоятся. Этот лес… Этот «кровавый лес»! Это их проклятье! Их чума!
— Почему ты так решил? — спросил я.
Он снова рассмеялся.
— Уже как десять лет они предпринимают попытки покорить наши земли. И всё безрезультатно. Нашу непокорность они решили вывести из наших гордых сердец голодом! А когда этот план только укрепил наше положение и закалил наши души, эти твари… — он вдруг взглянул на меня виноватыми глазами, — прости, Инга.
Воздух в комнате разогрелся не только от пылающих углей в печи, но и от вспыхнувшей крови Колега злости. Запах пота заметно усилился. С каждой минутой хозяин дома ощущал себя в кругу двух уродливых воинов более увереннее, что быстро лишало его язык лишних костей. Это и хорошо, это нам на руку.
— Ничего страшного, Колег, — я искренне улыбнулся. — Продолжай.
— Эти твари решили забрать у нас самое ценное — наши леса.
Мы с Дрюней старались неподвижно сидеть на хрупких стульях, изредка кивая каждому слову, выдавленному из пересохшего горла Колегом. Худой мужчина, невидящий тёплую постель не первый день, медленно, но уверенно посвящал нас в историю своей деревушки, судьбоносный день которой наступил десять лет назад, когда у порога ворот появился отряд «кровокожих». Кто бы мог подумать, что такой огромный пласт информации мы сумеем отыскать именно здесь.
— Их было от силы два десятка, — начал Колег, раскурив папироску. — С высоты нашего забора я взирал на их бесстрашие и наглость. Да, они прятали свои лица под страшными масками, но их глаза… налитые кровью, смотрящие в самое сердце моей душу, были как на ладони. В тот день моя кровь словно остыла, стала холоднее снега. Мне до сих пор стыдно себе признаться, но тогда я испугался. По-настоящему. Словно я ступил на тонкий лёд и ушёл далеко от берега, с понимаем нависшей угрозы. Мы все всё поняли. И в тот день мы все провалились…
