Колег наполнил наши кружки пойлом, не забыл про себя. Минуло десять лет, воспоминания должны были скрыться под толстым слоем пыли, но не в этом случает. Те события навсегда осели в сердце мужчины металлической стружкой, причиняющей боль во время каждого удара. Когда Колег скривился от очередного глотка своей кислятины, слова застряли в его глотке, мне показалось, что истории конец. История даже толком не началась, а её тяжесть уже сомкнула мужские губы. Но, очередной глоток развязал язык, губы зашевелились, хотя мы и испугались, что в любой момент его рот может захлопнуться, а сам он провалиться в глубокий сон.
— В тот ясный день Герцог Петрас, — продолжил хозяин, проглотив не только браги, но и всю боль воспоминаний, — собрал сотню опытных воинов. Не отпирая ворот, он обратился к чужакам. Он спросил их откуда они и с какой целью явились в его земли. На что получил ответ, что его это не должно касаться. Он обязан незамедлительно отпереть ворота и впустить отряд внутрь деревни. Такой наглости никто не ожидал, но и Петрас был не из робкого десятка. Он тогда громко рассмеялся. Мы все тогда громко рассмеялись. Но чужаки и не подумали расходиться. Они продолжали стоять под знойным солнцем, испытывая наше терпение. И даже ночь их не сломила. А чуть солнце показалось из-за горизонта, они попытались снести ворота. Своими мечами, словно выкованные из медленно остывающей лавы, они принялись рубить крепкие брёвна ворот. И вы знаете, они бы их быстро обратили в щепу.
Колег повернул голову и уставился на уродливое оружие, стоящее у стены.
— У них были такие же мечи, как и этот… двуручный, — подбородок хозяина чуть затрясся, — острые и страшные, словно выплавленные из собственной крови. Сотни наших воинов выстроились полукольцом перед воротами. Тогда герцог Петрас предупредил чужаков, что если они не прекратят, на них обрушиться смертельный град стрел. Они не прекратили. А спустя какое-то мгновение три десятка лучников нацелили свои луки. Прозвучал незамедлительный приказ и свист стрел разорвал воздух.
— Дай угадаю, — влез Дрюня, — стрелы отскочили от их доспехов?
— Да, ни одна стрела не пробила доспех.
Странно. Буквально час назад пару стрел умудрились пробить мой доспех. Неглубоко, но сам факт проникновения наконечника меня пугал. У меня появились вопросы.
— Какие наконечники вы тогда использовали у стрел?
Колег задумался. Тонкие пальцы растирали острый подбородок, пока глаза мельком пробежались по моему лицу. Мне показалось, что я вызвал у него подозрения.
— Хороший вопрос, Инга. Я хочу, чтобы ты кое-что уяснила. Твой доспех тебя не спасёт. Если нам понадобиться, мы тебя убьём. Не сомневайся. Для нас ты не бессмертная.
— Что ты хочешь этим сказать? — поинтересовался я.
Он вдруг хлопнул ладонью по столу и вскочил, роняя стул на пол.
— Если ты пришла сюда выведать наши секреты, — взревел он на весь дом, — то ничего у тебя не выйдет!
— Ты пьян! — взревел в ответ Дрюня, отбрасывая стул и обрушиваясь двумя руками на стол. — Мы пришли вам помочь! Сколько раз можно твердеть об этом⁈ Или ты забыл, Колег, что ни одна из ваших стрел не пробила ни мой, ни моих воинов доспех!
— Ты прав, — Колег поднял стул с пола, положил руки на спинку и устало свесил голову, избегая встречи с нашими глазами, — я пьян! Я пьян впервые за много дней. А знаешь почему? Потому что оказался в кругу людей, которым могу доверить свою жизнь. Не знаю почему! Вот не знаю…
Отчаянно мотнув головой, Колег рухнул обратно на стул. Резко схватил бутыль и наполнил всем нам бокалы, расплескавшиеся после яростных ударов ладонями по столу.
— Мы использовали стальные стрелы. Сталь! У нас не было иных материалов. И да… — Колег взглянул на Дрюню,… ты прав, стрелы отскочили от их кровавых доспехов. Ворота быстро пали. Наша непреступная крепость вдруг превратилась в место кровавой бойни. Я тогда спустился с помоста, и медленно побрёл к сражающейся толпе. Мои ладони тряслись вместе с зажатым в них мечом. Я словно не дышал. Такой страх я испытал впервые. Нет, я не убежал, не считайте меня трусом. Но когда брызги горячей крови залили мне лицо, я оцепенел. Я замер. И так и остался стоять на месте, глядя на спины сражающихся. И лишь когда появилась прореха между спинами наших воинов, я тут же её занял. Двадцать «кровокожих» были взяты в кольцо. Казалось, у них нет ни единого шанса на победу, но так казалось тем, кто стоял поодаль, кто не видел всего ужаса, что творился в самом центре кровавой бани. Где «кровокожи» уже стояли на людских трупах и стремительно выгрызали кольцо изнутри.
Колег мучительно скривил лицо, опустошённо глянул в сторону, где не было ничего, кроме голой стены и вороха грязных вещей, разбросанных по полу. Затем ударил ладонью себя по груди и принялся растирать, водя пятерню по серой рубахе, на которой уже проступали влажные пятна пота.
