Дрюня так резко вскочил с пола, что чуть не опрокинул стол и Осси вместе со стулом.
— О! Осси, ты как?
— Жива, как видишь.
— Как твоя нога?
Рыжая воительница взялась за край юбки и потянула на себя, оголяя часть ноги выше колена. Дрюня склонил голову. Я чуть привстал из-за стола, чтобы тоже ничего не пропустить. Белая повязка была наложена совсем недавно, но за это время на ней успело выступить багровое пятно.
— Ничего страшного, — заявила Осси, — нечего пялиться. Пару дней — и буду бегать.
Если бы Дрюня мог, он бы улыбнулся. За него и за себя улыбнулся я, в ответ получив искреннюю улыбку от Осси.
— Меня зовут Ансгар!
Дрюня резко обернулся на голос, совсем не рассчитывая услышать, а тем более увидеть посторонних. Интимная обстановка была грубо нарушена.
Пареньку пришлось закончить гладить волчицу, когда он увидал встающего с пола монстра. Я видел, как всё это время, пока мы ворковали с Осси, он стоял в полном оцепенении, даже не представляя, как себя повести. Мы были для него, что-то вроде… монстров. Хотя, вполне возможно, он видел в нас… как там говорил Дрюня: богов! Может мой гнойный друг и прав, и здесь на нас смотря как на богов. Как знать…
— Ансгар, — протянул Дрюня услышанное имя и смерил парнишку взглядом.
Чуть постояв, гнойный воин подошёл к Ансгару. Дрюня был выше его на две головы и шире в два раза. Сгорбившись, мой друг продемонстрировал пареньку белые глаза. Акт устрашения, или просто Дрюня выпендривался — мне не понять, но Ансгар не подал виду, что страх или отвращение где-то поселилось у него в душе.
— Вчера вечером, — глядя Дрюне в глаза начал паренёк, — стража сообщила мне, что «кровокожи» у порога наших ворот. А потом, мне сообщили, что «кровокожи» пришли с миром. Я был удивлён. Подумал, что это обман с вашей стороны, хитрая уловка. Но отец мне многое о вас рассказал.
Когда паренёк произносил «о вас», он не смотрел на Дрюню. Он смотрел на меня. Уловив его любопытство, я спросил его:
— И что же рассказывал тебе отец о таких как я?
— Ты не такая как они. Ты не одна из них, хоть и закована в кровавый доспех, в который облачаются «кровокожи».
— Они в него не облачаются. Наша кожа выделяет кровь сквозь поры. Много крови. Так много, чтобы она покрыла меня полностью с ног до головы. Кровь наслаивается и застывает. Или свёртывается, превращаясь в доспех. Я не могу его снять. Его можно лишь содрать.
— Отец говорил, что в глазах «кровокожих» нет ничего. Они пусты. В них не увидишь даже своего отражения. Бездушные существа приходили за смертью, и никаких переговоров никогда не вели. Требования — это всё, что слышал Отец из их уст. Вчера вечером я услышал компромисс. Я услышал желание договориться.
— Ты разрешил нам войти? — спросил Дрюня парнишку.
— Колег мне поведал любопытную историю. И пока я слушал его, меня вдруг посетили давно забытые чувства. Это была… — паренёк с трудом подбирал слово. — Это была надежда. За долгое время я уверовал в надежду.
— В надежду? — усмехнулся Дрюня, глядя парнишке в глаза. — В надежду на что?
— С каждым новым месяцем наши земли уменьшаются. Люди гибнут как мухи. Чума стремительно разрастается, не щадя никого. Мой дядя Хейн собирается в новый поход. Новая борьба с чумой. И да, мы не верим в то, что вернёмся живыми. Но покидать родной дом в поисках нового — в этом нет никакого смысла, чума найдёт нас везде. Но отчаяние моё развеяла весть о вашем приходе.
— Меня зовут Андрей, — Дрюня протянул руку парнишке, и гордо добавил: — я правитель деревни Оркестр.
Они пожали руки, после чего мой друг представил меня. Я решил не стоять в сторонке, а принять прямое участие в столь знаменательном дне. Пришлось тоже пожать хрупкую ладошку, и совсем случайно оставить на юной коже несколько царапин. Ансгар даже не заметил, как поделился со мной своей кровью, всего пару капель, но мне и этого достаточно. Достаточно, чтобы безмерно удивиться храбрости столь молодого человека. Он не боится ни меня, ни Дрюню. Кару он так вообще не расценивал чем-то страшным и злобным, он скорее боялся её напугать, от того его движения были такими медленными и нежными. Но что больше меня напугало — парень не боялся смерти. А не боится он её потому что давно смерился с нею. Что-то еще было загадочного и мрачного в этом пареньке. Что-то даже удивительное, но я никак не мог распознать в чём именно. Я был уверен только в одном — он нас еще удивит.
— Мой отец убил сотни «кровокожих», — произнёс парень, выпуская мою ладонь, — а первым из нашего рода пожал им руку я. Можно ли это расценить предательством?
— Предательством было бы смотреть как твой народ гибнет и не приложить никаких усилий ради его спасения, — сказал я. — Ты делаешь шаг в сторону спасения. Поступок мудрого правителя.
— Мудрый правитель умеет договариваться и дружить, — сказал Дрюня, переведя взгляд на Осси.
