Теперь мой ориентир — «Кровавый лес». Я точно не уверен, что смогу там отыскать мой следующий вектор движения, но повидаться со старыми воспоминаниями будет довольно интересно.
В доме Колега, где вместо воздуха висела смесь скисшего пота вперемешку с табачным дымом, мы сидели за большим круглым столом и решали, что нам делать дальше. Куда в этой безвыходной ситуации двигаться? Как быть? Как лучше поступить?
Хейн — дядя Ансгара — бил себя кулаком в грудь, обещая найти «Кровавый лес». Врал ли этот пропахший мочой пьянчуга с опухшей рожей или говорил правду? В его рассказ было трудно поверить, но нам пришлось. Ставя под сомнения его слова, мы тут же бы расписывались в нашей непомерной глупости, толкнувшей нас на приключения. Приходилось слушать и верить. Заставлять себя верить в то, что он выжил чудом. Что он бился до последнего, держал оборону с сотней солдат, а когда остался один, сумел убежать, убив не один десяток медведей, гнавшихся за ним по следу. Копьё отца Ансгара — «Длань праха» — было в руках Хейна всю битву. И было им же потеряно. Хейн поведал нам, что после того, как копьё застряло в груди медведя, ему пришлось выпустить древко и удариться в бега. Он бежал без оглядки сквозь лес, боясь увидеть преследующих животных, но, когда силы почти покинули его, он смирился с неизбежным и оглянулся. Позади Хейна никого не было. Его никто не преследовал. До его ушей не доходило щебетание травы под весом дикого зверя, или рёв взбесившегося медведя. Его оставили в живых.
В тот день он подумал, что всему виною — копьё. Из-за этого опасного оружия и появился «Кровавый лес», а когда заполучил себе копьё — исчез. Но вчерашний день, который Хейн провёл в беспамятстве у себя в кровати, пропустив всю битву, заставил думать его иначе. Лес пришёл за ним. Лес требует его. Его душу! И Хейн его чувствует. Он чувствует живую сущность леса, его центр, обладающий разумом и волей. Услышав это, я уверовал словам грязного пьяницы. Я лично видел Эти разум и волю. Может Хейн и сошёл с ума, но его разум может провести наш отряд по нужной дорожке.
— Я готов отдать свою проклятую душку «Кровавому лесу», — сказал Хейн, с каким-то наигранным тоном, — если моя жертва вернёт мир в наши земли! Я пойду с вами! Вместе мы победим!
Мы с Дрюней были не против. Хочет идти — пусть идёт, дурака никто за руку не держал. А вот когда изъявил своё желание отправиться вместе с нами Ансгар, я немного напрягся. Молодой правитель — проблеск белого света на чёрном небе, надежда… Олицетворение мира жаждало кинуться в пучину разрушения. Никто не знает, что нас ждёт. Риск не оправдан. Но Ансгар настоял, а я не вправе был уме отказывать. Мы вместе отразили первую атаку, отразим и последующую. Что поделать, такой выбор парня. Будущий правитель мечтает вернуться с победой и миром для своего народа. Да и желание вернуть копьё отца частенько всплывало в наших спорах.
Пламя погребальных костров с рёвом взметалось к небесам, поднимаясь выше забора, на помосте которого выжившие прощались с погибшими. Яркий огонь освещал макушки опущенных голов, чьи голоса слились в нежное пение молитвы. Молодой правитель Ансгар стоял в центре шеренги, окидывая своим тяжёлым взглядом костры, горевшие вдоль песчаной дороги. Его скула подёргивалась каждый раз, когда охваченная огнём плоть трупа лопалась и шипела. А когда очередной костёр прогорал и обваливался, по щеке молодого человека пробегала слеза.
Запах жареного мяса мог приманить дикого зверя, но ближе к утру всё вокруг заволокло прогорклым дымом, настолько едким и удушающим, что нам пришлось терпеливо дожидаться, пока ветер сдует его прочь, прежде чем отправиться в поход.
Желающих отправиться с нами нашлось немало. Ансгар разрешил пойти с нами лишь тем воином, что не получили никаких ранений. Их оказалось почти сотня. Почти половина выживших. Остальная половина получила увечья разной степени тяжести. В основном укусы животных, вызывающие поголовную лихорадку. Лина, та женщина, что вылечила Осси и считалась местной знахаркой, осталась с больными. Работы у неё немало, и она прекрасно понимала: если вместо нас вернётся «Кровавый лес» — бежать нет никакого смысла. Наш уход оторвал частицу её души, без которой ей будет проще принять смерть в этом мире. Не вернётесь вы, сказала она, уже ничего хорошего не вернётся в наши земли.
Чем больше я размышлял о нашем путешествии, тем больше приходил к выводу, что мы являли собой незримый образ мессия, без которого не будет мира в этом мире.
Когда удушающий туман развеялся и показалась песчаная дорога, тянущаяся вдоль густого леса до самого горизонта, мы отправились в путь. Сотня людских воинов, четыре десятка гнойных воинов, Хейн, Кара, Осси, Колег, Ансгар, Дрюня и я. Ведомая Хейном толпа двинулась по дороге, поднимая клубы пыли.
