— Как ты ухватилась за мысль, что меня задержала бюрократия, — сказала она. — Или выражение твоего лица, когда я сказала, что хочу выразить к тебе уважение. Но мне кажется, прежде всего, нужно решить другие моменты. Мы вернёмся к этим вопросам позднее, если тебе интересно.
Я пожала плечами.
— Прежде всего, давай начнём с основ. Как дела?
Ну да, действительно, основа.
— Хорошо.
— Ты в тюрьме, и будешь в ней на протяжении следующих двух лет, возможно дольше. Судя по всем отчётам, ты недовольна новыми ограничениями, которые на тебя наложили как на члена Стражей. И это не упоминая того, что две недели назад ты убила Александрию и директора Джеймса Тагга из страха за свою безопасность и безопасность друзей и товарищей по команде. В этой комнате, или в любой другой, где мы будет разговаривать, вполне нормально при ответе на вопрос «как дела» признавать, что дела не в порядке.
— Я… после того, как я поговорила с Гленном и Шевалье, мне стало лучше.
— А как ты чувствовала себя до этого?
— Беспокойно. Хотя на самом деле я и сейчас чувствую себя очень беспокойно. Если моё состояние и можно описать одним чувством, то это оно.
— Почему?
— До того как попасть в тюрьму, я каждое утро бегала. Сейчас я не могу бегать, но моё тело всё ещё этого хочет, когда наступает привычное время и в привычных обстоятельствах.
Она кивнула и сделала пометку:
— Когда ты начала?
— Через месяц после того, как получила свои силы. В феврале.
Она кивнула.
Я продолжила:
— Есть и другие вещи. Возможно вы не поверите, но я помогала людям. Иногда вредила людям, но больше помогала. Я доставляла пищу тем, кто голодал, проверяла, не нуждаются ли люди в чём-либо, строила долгие планы на будущее, чтобы те, у которых за всю жизнь не было никакого шанса, сумели его получить. Сейчас, когда я работаю со Стражами, я помогаю людям меньше.
— А ты не думаешь, что, возможно, вредишь людям меньше?
— Но итоговый результат хуже. Как если вернуться к самой основе понятий хорошо и плохо, следует задать себе вопрос: «если большинство людей будет поступать так, как поступаю сейчас я, станет ли общество лучше?»
— Ладно, — сказала она. — И ты думаешь, что общество стало бы лучше, если бы все поступали так, как ты?
— Вроде того, — сказала я. — Да, я вредила людям, но я вредила тем, кто этого заслужил. Когда у меня появились ресурсы, я многим помогла.
— В этой гипотетической реальности, где большинство людей рассуждают как ты, поправь меня, если я ошибаюсь, за преступления наказывают.
— Да, — ответила я. — Видимо так.
— Будет ли верным сказать, что их наказывают сурово?
Она без сомнений говорила об Александрии и Тагге. Возможно о Валефоре.
— Да.
— Отдаёт средневековьем, не так ли?
Эта мысль напомнила мне об отце:
— Видимо так и есть. Но кейпы по природе своей склонны к насилию.
— А что насчет Стражей? Меня тогда там не было, но один из моих коллег встречался со Стражами Броктон-Бей сразу после того, как на город напал Левиафан. Они тоже совершали преступления, которые обрекли их на мучения от твоих рук? Все остальные, кроме Призрачного Сталкера?
Я не нашла что ответить. Несколько секунд она молча ожидала моего ответа, и я пожала плечами:
— Что-то было — они терпели людей подобных Призрачному Сталкеру, но я не уверена, что я смогу сейчас это объяснить. Это было, кажется, так давно.
— Случилось так много всего и сразу. Возможно в этом причина твоего беспокойства сейчас, когда потрясений стало меньше. Ты сказала, что почувствовала себя лучше после разговора с Гленном и Шевалье. Почему?
— Я получила шанс всё обсудить. Стала лучше понимать, почему они ставят передо мной препятствия. И по дороге сюда я передала Дракону некоторые заметки по новому костюму и снаряжению. Она, наверное, переслала им мои предложения, они обсудили варианты, и не оставили от них камня на камне. Если бы они согласились хоть с чем-нибудь, я стала бы на шаг ближе к тому, чтобы быть собой, к тому, чтобы меня больше устраивало то, что я делаю.
— Это хорошее вступление для следующей большой темы, которую я собиралась обсудить. Кто такая «ты»? Я придаю большое значению этому вопросу. Как мне тебя называть? Шелкопряд? Тейлор? Рой?
— Всё что вы сказали? Наверное, зовите меня Шелкопряд. Я всё ещё пытаюсь привыкнуть к этому имени.
— Хорошо, Шелкопряд. Мой следующий простой вопрос: могу я тебе что-нибудь принести? Воду? Я помню, что в комнате для допросов в Броктон-Бей у тебя была кофейная чашка.
— Это был чай, — ответила я. — Сейчас не нужно, спасибо.
— Ладно, — сказала она и сделала ещё одну пометку.
— Записываете какие-то серьёзные выводы? — спросила я и показала на стопку листов, лежащих у неё на коленях.
— Информацию о тебе, твои вкусы и предпочтения. Возможно, я приготовлю чай перед нашей следующей встречей. Чёрный, зелёный, травяной?
— Чёрный.
