— Хорошо, — сказала она и сделала ещё одну пометку. — Извини за метафору, но это наше первое свидание, Шелкопряд. Сейчас я получаю представление о тебе как человеке, о твоей сути. В дальнейшем я использую эти знания, чтобы просветить тебя и помочь тебе. Ты не обязана безусловно полагаться на мои оценки или воспринимать мои советы как приказы, но если, в конце концов, мы с тобой сработаемся, то я надеюсь, что ты будешь прислушиваться к тому, что я говорю, поскольку посчитаешь это по-настоящему полезным.
Я кивнула.
— Пока я знаю тебя лишь со стороны, и я не хочу быть одной из тех, кто делает скоропалительные выводы, так что я размышляю над каждой деталью, о которой ты лично мне не рассказывала. Я нарисовала линию событий, именно поэтому я спросила, когда ты начала бегать. Пытаюсь понять, что с тобой происходило и когда.
— Какие-то мысли?
— Кое-что есть, но их мы сможем обсудить в другой раз. Возможно, сегодня попозже. Я хочу сказать, что я пытаюсь понять тебя. Поэтому, пожалуйста, прости, если какие-то вопросы покажутся тебе чересчур простыми, или если я буду спрашивать о вещах, которые уже должна знать. А теперь несколько более серьёзных вопросов. Ты вообще хочешь посещать психотерапевта?
— Это вроде как обязательно, — сказала я.
— Мой подход изменится в зависимости от того, возненавидишь ты занятия, но будешь продолжать их посещать, или если ты действительно захочешь во всём разобраться, или если ты захочешь работать с другим психотерапевтом вместо меня.
Произнеся последнюю фразу, она многозначительно промолчала.
После того, как я не ответила, миссис Ямада сказала:
— Я смогу понять, если в моём присутствии ты чувствуешь себя в напряжении. Когда ты имела дело с Протекторатом и СКП в Броктон-Бей, тебе могло показаться, что я одна из врагов.
— Вы отнеслись ко мне весьма прилично, с учётом всего что случилось.
— Хорошо, — сказала она и немного улыбнулась. — Спасибо. Позволь мне переформулировать вопрос. — Ты сказала, что способна выносить моё присутствие?
Я кивнула.
— Хорошо. Учитывая, что ты признаёшь меня, я хочу спросить, какую, по-твоему, я преследую цель?
— Вы будете отчитываться перед людьми из руководства СКП и Протектората. Расскажете им, здорова ли я душевно, могу ли я присоединиться к команде Стражей без того, чтобы наброситься на кого-нибудь или убить.
— Это не так, — ответила она. — В зависимости от того, как пройдёт наша встреча, я вполне могу действовать совершенно иначе и вообще избежать каких-либо оценок. Моя единственная цель — это помочь тебе.
— Помочь мне?
— Мы можем выбрать один из двух совершенно разных путей. Первый очень простой. Я буду действовать как психотерапевт. Стану объективным слушателем, смогу снабдить тебя определёнными навыками, чтобы справляться со стрессом, злостью или другими беспокоящими тебя проблемами. Всё, что ты скажешь, будет абсолютно конфиденциально, и когда придёт время твоего назначения в Стражи, я, чтобы сохранить эту конфиденциальность, откажусь от любых комментариев.
— Разве это хорошо? — спросила я. — Если вы не скажете ничего хорошего, они естественно заключат, что вы знаете что-то плохое.
— Я так не думаю, — сказала она. — Случалось, что и выдающиеся герои выбирали право на конфиденциальность. Если мы с самого начала будем исходить из того, что эти сеансы будут психотерапией, то этого будет достаточно для того, чтобы не отразиться на тебе дурно.
— Ладно, — сказала я.
— Во втором варианте, я буду не психотерапевтом, а скорее адвокатом. Мы организуем для тебя другого психотерапевта, а я сосредоточусь на том, чтобы стать посредником в работе между тобой, СКП, Протекторатом, Стражами и директором тюрьмы Гарднер. Я могла бы, например, поговорить с директором тюрьмы насчёт возможности организовать для тебя утренние пробежки, подтвердив, что это приведёт к положительным результатам. Когда придёт время вступать в Стражи, я дам своё заключение — хорошее либо плохое, на основании всего, что мы здесь обсуждали.
— Звучит весьма разумно, — сказала я.
— Между этими двумя вариантами есть компромисс, — сказала она. — Я могу быть твоим адвокатом, даже если ты будешь посещать психотерапию, или выслушивать тебя, когда ты обратишься с просьбой о посредничестве.
— Но в этом случае я буду знать, что всё, что я скажу, может сыграть против меня.
Она кивнула:
— И тебе будет об этом известно.
— Мне и вправду пригодился бы адвокат, — вздохнула я.
Я подумала о том, как она владела собой, какой была собранной. Это произвело впечатление.
— Но, думаю, пусть лучше вы будете психотерапевтом.
— Спасибо, — сказала она. — И я уважаю, что ты готова просить о помощи. На это требуется сила.
Я пожала плечами.
— Есть что-то, с чего ты хотела бы начать? — спросила она. — Мы уже коснулись бюрократии, мне показалось, что ты была смущена тем, что я проявила к тебе уважение.
Она замолчала, предоставляя мне возможность говорить.
— Есть и другие вещи, но мне трудно их сформулировать.
— Попробуй. Иногда легче начать с определения лежащей в основе эмоции. «Я ощущаю», и далее говорить о том, почему.
Я кивнула:
