То тут, то там были те, кто, казалось бы, не должен был обращать на нас внимание. Молодая девушка с ребёнком на руках внутри одного из зданий с граффити на стене. Парнишка, который стоял как-то уж очень далеко, но не пытался подойти ближе.
Было и несколько других.
Я взглянула на кольца на памятнике:
— Это Сердцееда.
— Он их собрал. Я их забрала.
— Я слышала, он умер.
Чертёнок медленно кивнула.
— Так я же говорила. Обещала, что убью его отца для него.
Признание. Я ощутила что-то вроде разочарования смешанного с облегчением. Не то, что я ожидала почувствовать. Мне кажется, облегчение исчезнет при малейшей попытке понять его причину.
— Люди постоянно пытаются их стащить, но обычно рядом всегда есть кто-то, кто может сделать фотку или дать описание. Я выслеживаю их и возвращаю кольца. Раз в несколько месяцев. Тот ещё геморрой.
— Наверное, он хотел бы, что бы о нём помнили именно так, — сказала я.
— Да.
Никаких подколок, никаких шпилек? Интересно, в какой степени всё это было отражением её дружбы и почти романа с Регентом?
— И ты наняла его детей, — сказала я, используя глаза и насекомых, чтобы выявить прохожих, подходящих под нужные критерии. Юноши и девушки, склонные к худобе, с чёрными кучерявыми волосами, и с этими миловидными чертами лица, напоминавшими Регента и Душечку. Некоторые подходили по всем параметрам, другие обладали какими-то двумя, но были лишены третьего. Отпрыски Сердцееда, вне всяких сомнений.
— Наняла некоторых. Им нужно было куда-то пойти и приятно, что они рядом, — сказала Чертёнок. — Они и сами могут за себя постоять. Иногда начинает казаться, что они такие же как он. В хорошем смысле.
— Я рада, — ответила я. Рада значительно больше, чем хотела показать.
Затем я осознала, что многие из этих подростков могли получить силы подобные своему отцу. Я вдруг поняла, что они могли знать и могли сообщить о моём чувстве облегчения своему фактическому лидеру.
В таком случае они сообщат и о том, как неловко и жутковато мне стало, когда я рассматривала последователей Чертёнка.
Чертёнок глазела на меня. Я склонила голову на бок, лучший способ передать выражение любопытства, не снимая маски.
— Мне ты больше нравишься, чем она, — сказала Чертёнок.
Больше чем кто? Чем Лиза? Рейчел? Шанса спросить у меня не было. Я почувствовала приближающихся людей и повернулась к ним.
— Это Сука, — сказала Чертёнок, которая заметила, что я повернула голову, и первой разглядела фигуру человека на собаке, которая, игнорируя транспортный поток, направлялась в нашу сторону.
«Рейчел», — подумала я.
— Она приходила на схватки, помогала, когда мы за ней посылали. Я сама туда не ходила, так что не могу сказать, насколько часто вы там виделись. Она иногда ко мне заходит — бродит тут со своими собаками, пугая людей до усрачки, а когда я появляюсь, чтобы поздороваться снова уходит на несколько недель. Я, наверное, видела её чаще всех.
— Мы с ней вообще практически не виделись, — сказала я. Даже во время атак Губителей.
Собаки не переходили на бег, и я не сразу поняла почему. Одна из них была значительно больше остальных, а поверх левой части её морды была закреплена половина бизоньего черепа с единственным изогнутым рогом. В других местах были привязаны разнообразные куски брони и кости. Одевать своих собак было совсем не в духе Рейчел. Дело рук кого-то из её подчинённых?
До меня наконец дошло, что это Анжелика. Она шла несколько неуклюже, двигаясь в хорошем темпе, но и близко не с той скоростью, которую эти собаки были способны при желании развить. Рейчел сдерживала других собак, чтобы не опережать раненное животное.
Я узнала Ублюдка — на нём она ехала верхом. В отличие от остальных его тело было симметрично, изменённые участки плавно перетекали из одного в другой. Две другие собаки шли рядом. Бентли среди них не было.
По мере того, как они приближались к памятнику Регента, толпа зевак, включая подчинённых Чертёнка, поспешила освободить собакам дорогу. Рейчел спрыгнула, как только они достигли нашей стороны улицы.
Я отметила, что Рейчел стала выше и загорела. Куртка, что я ей оставила, была обвязана вокруг талии, сейчас она носила футболку и джинсы, а вместо сапог или ботинок выглядывали лишь мозолистые босые ноги. За те два года, что я её не видела, её рыжеватые волосы, похоже, ни разу не стригли. Тут и там из гривы торчали отдельные вихры — без сомнения именно в тех местах, где когда-то были отрезаны спутавшиеся клоки. Сквозь копну волос проглядывал только небольшой кусочек её лица, густая бровь и один глаз, который на фоне загорелой кожи казался более светлым.
И, чёрт возьми, как же она накачалась. Я тоже, благодаря ежедневным тренировкам, несколько прибавила, но даже с учётом её телосложения и природной атлетичности, всё говорило о том, что она ежедневно и непрерывно занималась тяжёлым физическим трудом. Возможно, не совсем до уровня мужчины, но близко к тому.
— Рейчел, — начала я. Мне не нужно было напоминать о том, как мы расстались, когда я бросила команду, и тот неловкий разговор во время битвы за Нью Дели, — послушай…
