И тем не менее, это был один из тех моментов, когда он почувствовал, что немного ненавидит её. Нежные чувства к ней потускнели. Он испытал лёгкое чувство предательства, несмотря на то, что это была его идея.
Тектон не сказал ничего нового. Тео и сам всё это знал. Знал, что если продолжить всё, продолжить тренировки, это повредит дальнейшим отношениям между ним и Шелкопряд. В какой-то момент их дружба будет испорчена. Они проникнутся серьёзностью того, что делают, сосредоточатся на деле в ущерб дружбе.
Он знал это.
И она знала.
Шелкопряд пролетела между его ногами, ухватилась за них изгибами локтей и жестко опрокинула его на спину. Он уже переживал насчёт запланированной после спарринга пробежки. Сейчас от одной мысли о ней тошнило.
Но это было необходимо. Если она сможет преподать ему хоть один ценный урок, это уже будет того стоить. Какой-нибудь трюк, или немного её безжалостности… хоть что-нибудь.
Сгодится всё.
* * *
Буря лезвий Крюковолка обладала сейчас бесконечной досягаемостью. Сила порезов и ударов, взмахов и тычков была усилена силой Джека. Она не делала порезы более серьёзными, лишь доводила их силу и глубину до максимума, который могло обеспечить движение лезвия. Тяжёлые пластины брони были покрыты рубцами, порезаны и сорваны. Лицо, руки, грудь и ноги Голема покрывали разнообразные раны. Как ни странно, боль не навалилась, ей словно нужно было время, чтобы закрепиться.
— Синий, — прозвучал где-то далеко голос.
Это был тот самый толчок, который ему требовался. Он извернулся, едва при этом не рухнув. Лезвия ударили в броню спины, но предыдущий опыт подсказывал, что она не простоит и больше нескольких секунд. Это был шанс двигаться. Бежать. У него должно было быть время сбежать, добраться до ближайшего переулка до того, как будет уничтожена броня. Он может использовать свою силу чтобы отгородиться, чтобы выиграть время, связаться с остальными…
Всё, что нужно делать, это ставить одну ногу перед другой. Сначала убраться, затем добраться до остальных.
Он поднял ногу, и, словно шагнув через дверь между реальностью и сном, почувствовал, как силы покидают его. Он ощутил безумную боль, совершенно не пропорциональную повреждениям передней части тела. Он почувствовал горячую влажную кровь в ботинках, хлюпающую между пальцев в носках из паучьего шёлка.
Хуже всего была неожиданность. Парализованный, неспособный всё полностью осознать, Голем рухнул. Боль стала ещё хуже, когда он ударился грудью о землю. Он испустил полный отчаяния гортанный стон.
Слишком избит, слишком ранен.
— Прости, Тео.
Последние слова, которые он услышит?
Он ждал, когда наступит конец, но Крюковолк замер.
— А сейчас у нас состоится долгий разговор, Теодор, — сказал Джек. — Поэтому я попросил Крюковолка быть с тобой полегче. Можешь пока поистекать кровью, пока я над тобой насмехаюсь, и возможно я расскажу тебе, что сделаю, когда мы ещё раз навестим твою мачеху. Серый Мальчик сейчас единственный, кто может её коснуться, но это не значит, что Ампутация не снабдит его некоторыми приспособлениями.
Пальцы Голема царапнули поверхность дороги, словно он пытался за неё ухватиться. Когда это не удалось, он сжал пальцы в кулак.
— Это моя любимая часть, — сказал Джек. — Вот только… тебе, очевидно, не интересно. «Хватит болтать, Джек». Поэтому перейдём прямиком к делу.
Голем не видел, но почувствовал, как Джек ударил его. Не лезвием Крюковолка, а своим чёртовым мечом. Клинок ударил его в бок, прорезал металл брони и остановился, лишь достигнув усиленного каркаса и комбинезона из паучьего шёлка. Сила удара перевернула его на спину. Ему перебило дыхание.
Голем наклонил голову и увидел, что его грудь превратилась в месиво из дорожной грязи и крови, проступающей среди остатков раздробленной брони. То же самое было и ниже, на ногах, до кончиков ботинок.
Немного дальше Джек восседал на Крюковолке, как Ганнибал на слоне. Его небольшая армия толпилась позади.
— Так как я тогда говорил? От промежности…
Джек опустил лезвие, прицелился, и немного толкнул его вперёд, Тео ощутил удар по броне, между пахом и бедром.
— До…
Джек провёл лезвием. Оно тянулась вдоль нетронутой брони Голема, и он ощущал, как расходится металл, как броня сползает, тянет за его измочаленную грудную клетку.
Словно во сне, что-то нереальное.
Он погрузил обе руки в панели по бокам.
Руки возникали из его разрушенной брони, не бóльшие по размеру, чем его собственные. Каждая рука хватала за запястье другую, притягивала ближе, смыкая разрушенную броню. Прежде, чем Тео смог исправить остальное, лезвие Джека ускорило движение, полоснув его по грудной клетке, плечу и краю подбородка. Он почувствовал, как лезвие скребёт о кость.
После удара Джек не опустил меч. Оставил его как есть. Рука вытянулась, кончик указал на горизонт.
Это был знак, приказ. Девятка толпой отправилась вперёд.
— Д… — попытался заговорить Голем, но его лицо было слишком сильно повреждено. Один глаз не видел, а разрез на челюсти делал любое движение слишком мучительным.
— Красный. Одиннадцать.
Ему не нужно было даже думать об этом.
Он создал ещё две руки. Огромные.
