Меня это в некотором роде застало врасплох. Это был неплохой план. Пораженческий, но неплохой. К чему-то такому и мы неявно пришли на собрании, хоть и согласились рассматривать другие варианты. Я получила возможность увидеть, как она смотрела на мир, возможность оценить, влиял ли её пассажир на неё так же, как мой на меня, и я наблюдала философию, которую она, кажется, ценила.
Это был проблеск настоящей Софии, и то, что я увидела, не соответствовало моим ожиданиям.
— А я-то думала, — рискнула я заметить, — что тебя больше заботит превосходство над остальными.
София покачала головой, губы слегка изогнулись.
— Я на самом деле превосходила остальных, потому так себя и вела. Я и сейчас выше большинства. Это даёт бонусы. Можно делать, что хочешь, многое сходит с рук, тебе удаётся заставить людей не замечать того, что им не следует замечать. Учитывая твою историю, готова поспорить, ты это делала. Использовала достоинства силы?
— Достоинства силы, — сказала я. — Да, использовала.
— Потому что ты лучше. Возможно, ты слегка высокомерна? Немного меньше готова прощать ошибки?
— Я была такой, раньше, — ответила я. — Вот только оказалось, что благодаря этому я не становлюсь ни сильнее, ни умнее. В критический момент это не стало преимуществом, скорее наоборот.
Она поставила ноги на пол и наклонилась вперёд, опершись локтями о полочку, лицо замерло в сантиметре от стекла.
— Но потому ты и дошла так далеко. Там ведь были и другие, и они тоже ничего не смогли сделать. Это не причина думать иначе.
— Это был очень важный момент, — сказала я. — Самый важный. Но я не была в правильном месте, не связалась с нужными людьми. И самое главное, я не задала правильных вопросов.
Она выглядела предельно разочарованной.
— Ну вот, теперь ты снова плаксивая сучка. Сплошной негатив.
— Ретроспектива, — сказала я. — Позволяет понять, что сделано не так, измениться.
— Твоя самая большая проблема, Эберт, что ты никак не можешь понять, где тебе место. Я едва не начала уважать тебя. Трудно было этого не сделать, когда ты начала так точно меня копировать. Но ты по-прежнему треплешься о вещах, о которых не должна трепаться.
Копировать её.
Я когда-то признавала, что училась у Бакуды, у Джека. Я копировала Чистоту, в том, как она относилась к своим подчинённым, вот только направила это на свою территорию. Чему-то меня научили Выверт и Баланс. Но то, что сказала София, задело меня.
Я знала почему. И вовсе не потому, что мне показалось, что она пугающе права. Нет, я злилась, потому что это был выход для неё самой. Отговорка, оправдание, чтобы остаться в своём уютном крохотном мирке.
Наилучшей местью стала бы моя благополучная жизнь, но, кажется, какая-то мелочная часть моей души хотела утереть ей нос. Да и не то, чтобы моя жизнь была благополучной. Мир катился в тартарары, отец погиб, и я не знала, за что мне бороться.
Я посмотрела на перчатки. Когда-то они были тёмно-серыми, но сейчас даже полоскание в холодной воде не очистило их от крови.
— София, — сказала я.
— Чего? — спросила она и откинулась на спинку стула.
— Они открывают Клетку. Выпускают на волю некоторых из самых страшных злодеев, в надежде, что те помогут против Сына. У них там много огневой мощи.
— Ага.
— Нет никакого смысла выпускать их, и при этом оставлять за решёткой тех, кто вообще не заслужил Клетки. Я не знаю точных цифр, но наверняка здесь множество потенциальных рекрутов.
— И ты пришла сюда потому что, что? Хочешь нанять меня?
Я пропустила её слова мимо ушей.
— Проблема данной ситуации в том, что нет хорошего способа отследить всё происходящее. В подобном хаосе невозможно вести записи, время ограничено, невозможно организовать надзорные группы. Как тогда решить, кого следует отпустить на свободу?
— Хороший вопрос, — сказала София, глядя на меня исподлобья, но уже без злости.
— Кейпы по большей части взаимодействуют с другими кейпами. Меньше людей нужно искать, объяснять и опрашивать, по сравнению с необходимостью найти всех гражданских, кто мог быть в курсе. Метод не идеальный, даже порочный. Но мы опрашиваем жертв. Товарищей которые пострадали от их действий, врагов этих кейпов — всех. Достоин ли этот заключённый кейп свободы? С учётом того, что на кону, готов ли ты оставить всё, что между вами было, и дать ему второй шанс?
Она хмыкнула.
— А ты, значит, моя жертва?
— Я и Стражи Броктон-Бей, — ответила я. — Неформалов тоже спросили, но они передали свои права мне, и дали лишь общий совет.
«Она нахуй никому не нужна, — сказала Чертёнок. — И она подстрелила моего брата. Эта сучка не стоит того, чтобы постоянно беспокоиться, что тебя застрелят в спину из арбалета».
— Как тупо, — сказала она, — превратили всё в состязание на популярность.
— Делаем то, что необходимо, — ответила я.
— Как тупо, — снова повторила она. Я бы не заметила, если бы она не повторила одни и те же слова дважды. Слегка по-разному. Прорывающиеся чувства? Презрение? Разочарование?
Возможно, свобода значила для неё куда больше, чем она была готова показать.
Возможно, в каком-то смысле, она осознала, что пожинает последствия своих поступков.
