К чёрту всё, я хотела сражаться.
Забавно, я вела себя как идиотка, когда не имела возможности драться, и как никогда готова сражаться, когда мне не осталось практически ничего, кроме как примириться со скорой кончиной.
Я сумела вдохнуть ещё немного воздуха.
Просто позволь себе утонуть. Отключи антиграв, хлебни воды. И всё закончится.
Я не могу. Я не стану.
Однако с каждым ударом сердца боль становилась в два раза сильнее.
Браслет. Не работает.
В любом случае, у меня больше не было правой кисти, чтобы нажать на кнопку.
Устройство Лабораторного Крыса?
Я подумала о нём и тут же ощутила то, что ранее заглушала боль. Повторяющиеся толчки. Укол, пауза, ещё один укол.
Я приподняла руку над водой, перевернулась при помощи антиграва и на долю секунды услышала писк в тот момент, когда устройство показалось над поверхностью воды.
Часть платформы рухнула. Волна, вызванная падением, перекатилась через меня.
Я не могла задержать дыхание, так что закрыла рот, надеясь, что вода не хлынет в ноздри.
Меня кружило, кувыркало в потоке воды. Я ощутила тупую невнятную боль в месте, которое, кажется, перестало быть частью моего тела. Что-то рвалось. Внутренние органы плавали в воде рядом со мной.
Я снова оказалась на поверхности.
Тело требовало воздуха, я открыла рот и попыталась наполнить лёгкие. Или лёгкое — судя по всему, второе проколото.
Всё вокруг, казалось, двигалось в замедленном темпе, мысли одновременно разбрелись и сконцентрировались. Не осталось ничего, кроме адреналина.
Вода заполнила рот. Я закрыла его, шевельнула языком, пытаясь выплюнуть воду. Нужно подняться выше.
Всё вокруг темнело.
Толчки в руке не прекращались.
Устройство Лабораторного Крыса. Чтобы оно ни пыталось сделать, ему мешал костюм.
Я не могла потянуться и сдвинуть его, руки не было, не могла согнуть левую руку и достать его, она просто не могла так изогнуться. Попытавшись пошевелить левой рукой, я поняла, как сильно повредила ее при ударе об воду. Похоже, кость треснула или сломалась.
Я втянула воздух, заставила себя сделать ещё один вдох. Я слышала, как сипит в лёгких и горле.
Тогда я использовала ранец, переворачивая себя так, чтобы лицо оказалось в воде.
Я вытянула руки в стороны, качаясь на волнах.
Насекомые спустились сверху и сели на меня.
Завязки на устройстве были не из паучьего шёлка, тараканы принялись разгрызать их.
Лёгкие горели. В каждую секунду, в каждое мгновение боль усиливалась.
«Бывало и хуже», — подумала я.
Я не смогла себя в этом убедить, не смогла вспомнить ничего, что можно было сравнить с этим и поверить.
Через меня перекатилась волна. Тараканов смыло.
Ещё раз. Больше. Шершни и новые тараканы.
Они парили десять-двенадцать секунд, которые мне потребовалось, чтобы ещё раз поднять руку над водой. Я выпускала через губы пузырьки воздуха, чтобы убедить мозг, что я всё ещё дышу, чтобы убедить тело продержаться ещё чуть-чуть и задержать непроизвольный вдох.
Устройство отцепилось. Пряди шёлка зацепили его, а рой потащил.
Плечи. Спина.
Задняя сторона шеи.
Через бугор, который образовал мой капюшон.
Одни достигли линии, где начиналась маска и показались волосы.
Я хотела сохранить длинные волосы, носила костюмы, которые позволяли их распускать.
Когда меня переполняло отвращение к себе, когда я зациклилась на личных несовершенствах и полном уродстве своего тела, посреди кампании травли которую мне устроили, я всё равно любила свои волосы.
Здесь была голая кожа. Костюм не мешает.
«Пусть это будет исцеление», — подумала я, прижимая устройство к шее.
Пауза… затем укол.
Игла проколола кожу.
Давление, словно какая-то жидкость заталкивалась в моё тело.
«Вылечи меня!»
Это было не исцеление.
Плоть срасталась, но это было не исцеление.
Боль исчезла так же быстро и решительно, как и появилась, но всё же это не было исцеление.
Не совсем.
Мысли стали яснее.
Там где вода встречалась с моей кровью, она густела. Там где плоть смыкалась, запечатывая внутри воду, процесс ускорялся. Теперь единственным, что я чувствовала, была боль трансформации.
Мы на восемьдесят процентов состоим из воды, или сколько там? Надо же откуда-то брать ресурсы.
Вода просачивалась в горло, несмотря на все мои усилия держать рот закрытым.
Перевернуться и вдохнуть оказалось проще, чем секундой до этого. Рот открылся, но не только за счёт движений губ и нижней челюсти. Какие-то части моего лица теперь двигались и в горизонтальной плоскости. Мокрая ткань маски натянулась.
Я молотила ногами, но они оказались не слишком хорошо приспособленными для плавания. Я всё равно продолжила попытки. Когда они двигались, что-то происходило. Они были созданы так, чтобы их движения смещали брюшную полость, ритмично перекачивали воздух.
Я попыталась грести руками. Ну… одной рукой и ещё одной конечностью, форма которой всё ещё оставалась неопределённой. Разрастание противостояло непрерывному повреждению тканей, вызванному воздействием золотой выжигающей энергии, по-прежнему присутствующей на теле. Наконец она поблекла и погасла, позволив росту продолжиться.
Палец выдвинулся, стал шире, стал более плоским.
