Он ещё не закончил формироваться, но уже позволял грести. Я начала продвигаться к платформе. Это было несложно, учитывая равномерное движение воды по направлению к узкому плотному водовороту, где воду втягивало в какую-то дыру на дне океана.
Я двигала руками какими-то резкими, не вполне мышечными усилиями. Гребки стали сильными, но не вполне управляемыми. Меня это устраивало. Сейчас мне не особо требовались ни точность, ни полный контроль. Я поплыла к одной из уцелевших опор платформы. Кольцо бетона, треснувшее от напряжения, в трещинах проглядывала арматура.
Я подтянула себя повыше. Движение вышло резким, судорожным. Мне удалось забраться лишь совсем немного, затем я сорвалась.
Ещё одна попытка. На этот раз я сконцентрировалась на том, чтобы крепко держаться, подтягивая ноги. Одна нога стала в трещину, другая — в другую, ещё одна упёрлась в бортик, где бетон раскрошился и не давал нормальной опоры.
Правая «ладонь» раскрылась, и это движение напоминало разрыв жестяного листа — ткань расходилась неохотно, с сопротивлением. Образовавшаяся поверхность больше всего походила на рану.
Плоть на краях сомкнулась, формируя обращённые друг к другу рубцы.
Я сомкнула части и рубцы встретились. Плоть всё ещё была нежной. Я решила не обращать на конечность внимания.
При подъёме летательный ранец предоставлял дополнительную подъёмную силу. Он был слишком тяжёл, мощность антиграва была невелика, но он всё равно помогал. Я находила, куда ступить ногами, где зацепиться рукой или манипуляторами летательного ранца.
Мне удалось войти в ритм, взбираясь по поверхности со всё возрастающей скоростью. Скоро я двигалась быстрее, чем бежала по ровной дороге. Рой сканировал поверхность и предоставлял карту мест, за которые можно было ухватиться.
Я испытала правую руку. Плоть уже не была нежной. Она затвердела. С обеих сторон через равные промежутки торчали наросты, похожие на зубы. Чересчур похожие на зубы.
Клешня.
Я подняла её над головой и яростно вогнала в трещину.
Так я могла взбираться ещё быстрее. Я добралась до участка, где бетон закончился и началась ферма из стальных балок, усиленная диагональными парами раскосин.
Взбираться по ним оказалось ещё проще. Каждая нога заканчивалась острым когтем, которые проскальзывали по металлу, но, в конце концов, сейчас у меня было семь конечностей. Даже если половина из них пыталась найти опору, то в любой момент времени оставалось три или четыре надёжных точки сцепления.
Внутри кипела ярость, которая была не совсем моей. Я знала, какой бывает злость, я знала, как она действует на моё тело, как влияет на чувства. Здесь было что-то другое. Гормоны заполнили вены и принуждали тело действовать. Новые части тела были злыми, созданными исключительно для активных действий: драки или бегства. Они принуждали меня действовать и не давали мне оставаться спокойной.
Специализацией Лабораторного Крыса было превращение людей в оружие, он заставлял их принимать форму, которую вкладывал в рецепт, а затем действовать. Понимание этого не позволяло само по себе прекратить воздействие. Мной управляла волна эмоций, принуждавших подвергнуть себя опасности в бессмысленном бою, в котором я всё равно ничего не смогу противопоставить Сыну.
Я могла бы развернуться, если бы захотела.
Но я не хотела. Мне нравились эти чувства, нравилось переступать собственные границы и действовать.
Лучших результатов в своей жизни я добивалась, когда поступала именно так.
Я добралась до вершины колонны и замерла. Я не задыхалась, устройство конечностей не позволяло им уставать. И всё же надо мной сейчас появилось препятствие, а рассчитывать на то, что летательный ранец выдержит мой вес, я не могла. Я взглянула вниз и не смогла различить отдельных волн. То тут, то там мелькали белые точки, отмечающие гребни.
Вода всё ещё изливалась из отверстий ранца, когда я потянулась, согнула две «ступни» хитиновых лапок, обняв балку над головой, затем качнулась и схватилась клешнёй за поперечину. Я испытала надёжность её хватки. Похоже, сможет выдержать весь мой вес. Это хорошо, хоть сейчас в этом и не было нужды.
Движение по нижней поверхности платформы было достаточно быстрым. Требовалось только по-другому мыслить, абстрагироваться и думать только о перемещении ног, хвататься, обладая лишь одной нормальной рукой.
Одна из балок оборвалась под моим весом, и я едва не упала. Мне удалось зацепиться третьей ногой и дотянуться рукой до конструкции. И там, и там хватка была ненадёжной, но всё же я смогла качнуться и ухватиться за ещё одну балку, обеспечив свою безопасность.
Я добралась до края платформы, взглянула вверх и вокруг и увидела, что бой продолжается.
Или скорее не бой, а систематическое уничтожение. Единственные, кто мог постоять за себя, были Легенда, Зелёная Госпожа, Притворщик и Эйдолон. Но даже они больше уклонялись от ударов Сына, чем причиняли ему вред. Время от времени Эйдолон и Зелёная Госпожа пытались что-то предпринять.
