Он прорывался сквозь неё, а Зелёная Госпожа до последнего момента продолжала натиск, прежде чем наконец телепортировалась к Эйдолону.
Всё ещё облачённая в свои текучие одеяния, сейчас она дышала чуть тяжелее.
— Остались только мы, — заметил он.
— Нет, Первосвященник, — она несколько собралась. — Есть и другие.
— Другие?
— Раненые, которые не смогли по своей воле пройти через портал. Некоторые из них там внизу. Жалкая горстка.
— Понятно.
Зелёная Госпожа переформировала свои одеяния в окружающую её сплошную оболочку. Эйдолон последовал её примеру, закрывая лицо руками.
— А ещё есть мёртвые, — голос Зелёной Госпожи отдавался эхом изнутри её кокона, — нельзя забывать про мёртвых, Первосвященник.
Эйдолон подумал про Александрию.
Сын нанёс удар. Ненаправленная атака по всему, что находилось в поле зрения.
Эйдолона, на мгновение лишившегося полёта, закружило и швырнуло в сторону. Остатки нефтяной платформы рухнули ещё до того, как он достиг верхней точки траектории.
Зелёная Госпожа поймала его вновь.
Взрыв позволил Сыну сократить дистанцию. Увернуться будет сложнее, труднее вовремя поднять защиту.
Эйдолону буквально на мгновение показалось, что он чувствует отвращение Сына. Зелёная Госпожа находилась между ними, но Сын проигнорировал её ради него.
Эйдолон воспользовался силой генерации вещества. Подобно стальному монстру Зелёной Госпожи, всё началось из одной точки. Вот только это был взрывной рост. Углерод возникал в единой начальной точке, в качестве которой Эйдолон выбрал правый ушной канал Сына.
Углерод разрастался в виде огромной сферы, и когда она достигла тридцати метров в диаметре, стала видна реакция Сына. Искажение, растяжение золотой плоти.
Кровь?
Сфера рухнула в океан внизу, словно до нелепого огромное пушечное ядро, а Сын двинулся дальше. Целый и невредимый.
«Он просто исцеляется или меня подводит моё сознание?»
Из запястий Сына вырвались пятнадцатиметровые лезвия золотого света, и он хлестнул ими. Защитная оболочка ещё раз потеряла целостность, и Эйдолона вновь телепортировало на некоторое расстояние.
Сердце бешено стучало в груди, он был предельно сосредоточен.
«Вот моё предназначение, то, зачем я здесь», — подумал он.
Повтор прошлой атаки. Сокращение дистанции с лучом наготове.
Он приготовился, чтобы создать ещё одну углеродную сферу. Лучше всего подойдёт какое-либо отверстие. Рот Сына был плотно закрыт, но вот нос...
Эйдолон ничем не выдал начала атаки: не пошевелил рукой, не сделал никакого видимого действия, просто создал сферу внутри левой ноздри Сына.
В последнюю секунду Сын слегка изменил траекторию движения.
Он учится, приспосабливается.
Самоуверенность, чувство превосходства. Эти ощущения примешивались к тому лёгкому отвращению, что, казалось, исходило от него раньше. Уверенность, оттенок развлечения.
Ещё одна попытка и ещё один промах. На этот раз Сын отреагировал быстрее.
Защитную оболочку пронзило тонким золотым лучом и Эйдолона телепортировало вновь.
Сын сразу же продолжил атаку направленной во все стороны вспышкой золотого света.
Защитный пузырь ещё не восстановился, да и не был достаточно прочным. Внешний слой кристалла треснул и разрушился. Атака не ослабевала, разъедая кристаллическую защиту.
Он мог отказаться от одной из сил, но от какой? Лишиться кристальной оболочки прямо сейчас значит умереть, так и не дождавшись новой силы. Лишиться телепортации? Он станет лёгкой добычей. Отказаться от атакующей способности, которая почти сработала? Тоже нет.
Он продолжал, сжав зубы, держаться за все три, ощущая, как свечение вгрызается в его плоть.
Он почувствовал, как полёт прекратился. Воздействие золотого света?
Нет. Его вновь подхватило, но уже нечто иное.
Сын прекратил натиск, что дало время Эйдолону отчаянно отбросить силу кристаллической оболочки в надежде получить регенерацию.
Кожа начала излечиваться, формируя при сращивании костяные наросты. Отпадут эти наросты не сразу, но это была наиболее быстрая из доступных ему сил регенерации.
Со стороны рухнувшей платформы к пришельцу подлетели три объекта. Три сферы.
Они сдетонировали — каждая через долю секунды после предыдущей.
Зелёная Госпожа. С ней были четыре духа, три из них работали как единое целое. Один формировал исходный материал, двое конструировали из них объекты, телекинетик перемещал между ними и то, и другое, держал в небе недвижимого Эйдолона и швырял бомбы в направлении Сына.
Одна из бомб создавала замкнутые контуры ускоренного и замедленного времени. Другая искажала пространство до такой степени, что на него было больно смотреть.
Эйдолон отбросил все силы, кроме одной атакующей. Мог ли он позволить себе привлечь внимание Сына?
Нет.
Но он всё равно это сделал. Он сосредоточил внимание на втором ушном канале.
Сын слегка сместился в сторону и развернулся лицом к Эйдолону.
«Я недостаточно силён».
* * *
Они собрались там же где собирались бессчётное количество раз, но никто ничего не произносил. Не было ни царящей уверенности, ни убедительных заверений.
Легенда не занял место за столом — остался стоять у двери.
