— М-м. Нет. Но в какой-то степени я могла бы им быть. Как я уже сказала, отражения не идеальны.
— Ваша сила — смерть, а моя — жизнь?
— Не столь прямолинейно, но вы думаете в правильном направлении. Я живу в качестве Королевы Фей, я собираю мертвецов и черпаю в них свою силу, чтобы лучше их направить. Вы — Первосвященник мёртворождённой феи, но вы можете черпать свою силу в живых.
— Как?!
Зелёная Госпожа сжала губы.
— Я сказала вам уже дважды и намекнула в третий раз. Мне нравится число три. В тройках есть особый смысл. Триады, триумвираты...
Он мысленно воспроизвёл их разговор.
— Открыть глаза.
— Да. Я уже начала беспокоиться, не повредились ли вы головой во время сражения. На вашем месте я бы поторопилась. Следующее представление уже скоро.
«Открыть глаза».
Его способности были защитными и атакующими. Потенциальные возможности всё ещё набирали силу.
Сын разрушал барьер. Отказаться от своих защит перед лицом неминуемого нападения...
Но он сделал это. Отбросил их все.
Доверие ничего не стоит, если не отдаться ему целиком.
Он почувствовал, как пробуждаются и проявляются силы. Три способности были утрачены, оставалось только надеяться, что одна из трёх новых подойдёт.
Он взмолился.
«Боже, позволь мне увидеть. Агент никогда не прислушивается, но молю тебя, во имя всего праведного и справедливого, позволь ему дать мне прозреть».
Силы начали закрепляться.
Какое-то воздействие на тело. Он отбросил его.
Барьер мигнул. На короткое мгновение, вода и небо вокруг стали голубыми.
Ещё одна сила, что-то для нападения, на кончиках пальцев. Он отбросил её.
Полёт, возможность сбежать. Нет.
Шесть способностей были призваны и утеряны.
Он не раз погружался в поиск подходящих сил в схватках с Губителями, с Ехидной, со Сквернами и с другими масштабными угрозами. Но он всегда искал нечто атакующее, нечто по-своему безопасное.
Искать столь глубоко что-то ментальное было страшно.
Он пробовал раньше нечто подобное, но... не так.
Он сделал глубокий вдох, пробормотал неопределённую молитву и постарался очистить разум от всех лишних нужд, желаний и страхов.
С появлением седьмой силы он почувствовал изменения в своём восприятии.
В поле его зрения пассажиры вспыхивали и принимали облики. Проблески образов, теней, картин земных и инопланетных.
Зелёная Госпожа походила на мозаику, витражное стекло из трёх переплетённых сюжетов. Три духа.
Он видел, как Госпожа тянулась к ним, а они перетекали в неё и сквозь неё.
Это была её суть.
А кем же был он? В чём его образ?
— Сейчас, — откуда-то издалека донёсся её голос.
Неподалёку умер один из кейпов, пострадавших при обрушении платформы. Эйдолон видел, как начали угасать и разрушаться его образы. Тьма поглощала их, начиная с краёв, подобно тому, как угасало периферическое зрение при потере сознания.
Он увидел как Зелёная Госпожа вобрала его, изгнав свои создания и оставив лишь каркас вокруг образов.
Каркас поглотил умершего кейпа и расцвёл новой жизнью.
Он почувствовал отклик своей собственной силы.
Она подражала, копировала. Выпускала незримые отростки в сторону Зелёной Госпожи.
Эйдолон увидел, как изменилось выражение её лица. Сдерживаемая ярость.
Нет.
Живые.
Их было немного. По какой бы то ни было причине остались только четверо.
При помощи гидрокинеза он подвёл их ближе.
Отростки подсоединились к окружавшим их образам. Это были абстрактные идеи, словно у агентов не было никаких собственных представлений и концепций, помимо сохранённых ими воспоминаний.
Он почувствовал, как нарастает его сила, и поспешил призвать новые способности, чтобы наполнить их энергией. Отростки соединили агентов здесь и где-то ещё.
Они потеряют свои способности, станут слабее. Но они и так уже умирали.
Новые силы быстро встали на свои места. И на этот раз они достигли большего потенциала за меньшее время.
Всё ещё стоя на краю разрушенной платформы, Эйдолон, будто впервые за целое десятилетие, вдохнул полной грудью. Гора свалилась с его плеч.
Две способности. Третьей было это особое восприятие, возможность черпать свою силу из других.
Он обратился к способности удаления, которая была недоступна со времён первой битвы с Бегемотом. Уничтожение материи. Никакой необходимости пробивать защиты, никакой видимой атаки, от которой можно увернуться. Лишь огромная область пространства, стираемая с лица земли.
Сын переместился, но область действия была размером с добрый теннисный корт. Золотой человек лишился руки.
Раздался грохот — воздух ринулся в пространство, откуда мгновением ранее исчезли даже молекулы кислорода.
Нужно что-то, чтобы удержать его на месте.
Ещё одна способность.
Эта была ему хорошо знакома. Её он использовал, чтобы ограничить перемещения Левиафана в битве при Кюсю. Он простёр силу к иной Земле и вытянул из неё в этот мир склоны нескольких скал.
Сын дал по ним залп, но его золотое свечение действовало только на ту их часть, что была на этой Земле. Едва он останавливался, как на их месте появились новые.
Он остановился, чтобы дать новый залп, уничтожая на этот раз части скалы как на этой Земле, так и на другой.
