— Рано или поздно это должно было случиться, — начал Счетовод. — Вероятность...
— Не надо, — сказала Александрия.
Счетовод заткнулся и вернулся к своему ноутбуку.
Эйдолон стянул свою маску, смахнул с неё слизь, оставшуюся после того, как его проглотили, а затем отрыгнули.
И уставился на её матовую поверхность.
— Нам нужно всё обдумать, — сказала Доктор Мама. — На что это повлияет? По меньшей мере в свете следующего нападения Губителя. Момент критический, мы не можем позволить себе проиграть следующую схватку.
— На Протекторат, — сказала Александрия. — Мы лишимся бойцов. В том числе ключевых. Другие останутся, но общее отношение изменится. Мне придётся сдать полномочия, но перед этим я смогу успеть на что-то повлиять.
— Это в корне меняет всё, — сказал Легенда. — Прошу прощения за вопрос, но вам хотя бы совестно?
— Ни капли, — ответила ему Доктор. — Всё, что мы совершили, было сделано ради одной единственной цели. Мы знали, что потребуется принимать тяжёлые решения, но...
— Вы создали Сибирь, — сказал Легенда. — Сибирь, которая убила Героя. У каждого действия есть последствия. Посмотрите к чему привело вас тупое, безоглядное высокомерие. Смерть Героя обозначила конец наших лучших лет, а сейчас бесчисленное множество Стражей и членов Протектората разуверились в будущем.
— Можно было бы возразить, — начал Счетовод, — что его смерть заставила других сделать шаг вперёд. Что он стал мучеником.
— Уверен, что от этого ему сейчас намного легче, — в голосе Легенды сквозила жёсткость и накопленная за прошедшие дни злость. — Вы сказали нам, что в общей сумме это даст положительный эффект для всего мира, больше героев.
— Так и произошло, — сказал Счетовод. — Меньший, чем мы надеялись, но всё же положительный.
— Серый Мальчик? Сибирь? Эксперименты над людьми?
— Да, да и да, — сказала доктор Мама. — На этом этапе я не стану вам лгать.
— Я бы попросил вас показать мне корпуса, в которых проводятся эти эксперименты, но боюсь моя совесть этого не выдержит, — сказал Легенда. — Боже! Что я натворил?
— Вы без своего ведома стали частью нашего более глобального плана, — сказала Доктор. — Если вам от этого будет легче, то мы не смогли найти подходящего способа раскрыть вам все карты именно из-за ваших моральных качеств. А войдём ли мы в историю как злодеи или как герои, будет зависеть от исхода этой войны.
— Не думаю, что готов этому поверить, — Легенда провёл пальцами через свои волнистые каштановые волосы, на отдельных прядях висели капли пота. — Мне нужно домой. Посмотреть в глаза своему мужу и ребёнку. Знают ли... узнают ли они обо всём?
Заговорила Контесса, сделав шаг вперёд.
— Александрия мастерски разобралась с ситуацией. Мы можем оборвать распространение информации предупредительными мерами и несколькими решительными действиями. Несколько недель работы, и люди перестанут с такой готовностью распространять слухи.
Легенда уставился на неё непонимающим взглядом. Когда он вновь заговорил, голос его звучал ровно, и не соответствовал выражению его лица и суженным глазам:
— Два вопроса.
— Пожалуйста.
— Во-первых, кто ты, блядь, такая, чтобы решать? Ты готова преследовать героев, которые хотят распространить информацию? Чтобы попытаться заткнуть им рты?
— Мне это удастся.
Легенда покачал головой.
— И второй вопрос... кто ты, блядь, вообще такая? Всё это время ты мельтешила вокруг Доктора, и ты явно не просто телохранитель.
— Я та, кому всё удаётся, — она бросила взгляд на Доктора. — В делах, которые ей потребуются.
Легенда снова помотал головой.
— Вы так легко к этому относитесь, так буднично. Для вас это совсем ничего не значит?
— Очень многое значит, — ответила Александрия. — Мы потеряли крайне много в плане власти, связей, доверия. Эта информация внесёт раздор в организации героев. Как бы мы ни пытались, их воспоминания нам не стереть.
— Не стереть, — согласилась Доктор Мама.
— Если только вы не хотите использовать слизня? — поинтересовалась Александрия.
Доктор Мама покачала головой.
— Слизня, — проронил Легенда. — Мне приходил в голову вопрос, как именно случаи пятьдесят три лишались памяти. Это был не Мантон, так как он не был замешан в их создании. Это было ваших рук дело.
— Это и многое другое, — сказала Доктор.
— Вас что, вообще не мучает совесть? — повысил голос Легенда.
— Меня мучает, — пробормотал Эйдолон.
К нему повернулись.
— Я провалился. Во многом. Мы проиграли этот бой.
— Мы проигрывали и раньше, — отметила Александрия.
Эйдолон посмотрел на неё.
— Можешь ли ты взглянуть мне в глаза и сказать, что много лет назад мы бы тоже проиграли? В то время, когда я ещё только начинал?
Она встретила его взгляд.
Он отпустил все силы и ждал, пока новые займут их место.
— Я узнаю, если ты соврёшь. Ты можешь контролировать язык тела, но я пойму.
Она опустила взгляд.
— Да. Я становлюсь слабее. Мы приближаемся к моменту, когда нам нужно быть на абсолютном пике. Каждое сражение является ключевым, любое нападение Губителя может означать начало цепной реакции поражений, и в итоге мир, станет слишком слабым... а я становлюсь слабее.
