— Нет, — сказала я. — Это хорошая мысль. Это возможность.
Я вспомнила картины бедствий, устроенных Симург.
Я вспомнила различные происшествия, которые после этого случились: Ехидна, раскол СКП. События со множеством последствий, которые до сих пор оказывали на нас влияние.
— Очень пугающая возможность, — поправилась я.
Лун странно на меня посмотрел.
— Да, — сказал он, соглашаясь со мной.
Сплетница вопросительно показала на себя.
— Давай, — сказала я.
— Ладно, Зиз. Давай начистоту. Ты реально в жопе. Мы обе знаем, что тебя создали. Кто-то или что-то. Случайно, скорее всего. Спроектировали, чтобы создавать нам столько проблем, сколько вообще возможно, не уничтожая всех разом, возможно, чтобы накормить чьё-то эго, неведомо для него самого. Но что будет, когда мы все исчезнем? Нахера тогда ты будешь нужна?
Сплетница замолчала, ожидая и наблюдая.
Никаких реакций от Симург.
— Что будет, если мы все исчезнем? Ты черпаешь силу из какого-то источника. Возможно, из большинства источников. Ты иссушаешь их только для того, чтобы поддерживать свою работу. Когда людей не будет, тебе ничего не останется, кроме как ждать. Впасть в спячку. Так что ты собираешь силы. Планируешь последний акт, вероятно через несколько дней, в котором ты уничтожишь человечество, и я готова поспорить, что это последняя отчаянная печальная попытка оправдать своё существование.
Снова активировались сигналы тревоги. Симург пришла в движение, её голова повернулась и посмотрела через плечо, крылья разошлись, словно чтобы не заслонять обзор, несмотря на то, что она и так могла заглянуть далеко за горизонт.
Затем она вернулась к прежнему положению.
— Что это было? — спросила я.
— Проверяю, — сказал Отступник. — Продолжайте. Любая реакция хороша.
Может быть это Сын, который прибыл как раз вовремя, чтобы напасть на Симург?
Я могла на это надеяться.
Сплетница продолжила, и я дословно повторяла всё, что она говорила, пытаясь даже передать высоту голоса и интонации:
— Вот что я думаю. Пытаюсь попасть наугад. Ты хочешь сражаться с человечеством, пытаешься выполнять старые инструкции, а Сын сделал их бесполезными, убив Эйдолона, или убив кого-то ещё или разрушив что-то. Мне кажется, битвы и возможное уничтожение нескольких миллиардов человек вполне равноценно сражению или даже убийству Эйдолона. Или кого там ещё?
— Сто восемьдесят градусов западной долготы, — сказал Отступник. — Только что появился Левиафан. Вот что привлекло её внимание. Мы ожидали, что там кто-то появится, так что Шевалье приказал установить посты наблюдения с камерами. Они только что доложили мне.
Изображение сменилось, и появилось видео Левиафана, стоящего на поверхности воды посреди сильного ливня. Вода вокруг него бурлила, однако сам он был совершенно неподвижен.
Сплетница, не замедляясь, продолжала говорить, не отреагировав и не комментируя эту информацию:
— Всё, что я говорю, всё, что я предлагаю — Сын лучшая ставка, чем мы. Хочешь устроить кому-нибудь проблемы? Устрой их Сыну. Хочешь кого-то терроризировать? Терроризируй Сына. Достижение покруче, и если ты этим займёшься, мы все будем запуганы до усрачки. Хочешь устроить конец света? Встань в очередь, пигалица, ведь Сын тебя обскачет, если только ты его не остановишь.
Сплетница говорила взахлёб, невероятно быстро, её переполняли эмоции. Было весьма непросто передавать её слова при помощи роя.
— Или может быть тебе наплевать. Может быть ты не больше того, чем кажешься на первый взгляд? Играешь с чужими мозгами и приписываешь себе то, чего ты не делала. Может быть ты просто проекция, пустота между ушами, безмозглая, бессердечная, бесцельная.
Корабль качнулся, затем вернулся в прежнее положение, управлением занимался автопилот.
— Вы это почувствовали? — спросила я. Сплетница замолчала, не осталось никаких слов, которые я должна была передать.
— Мы почувствовали.
Реакция? Я настроила мониторы, переключая все обратно на Симург, в поисках намёков и подсказок.
Но языком тела она не обладала. Каждое действие было намеренным. У неё не было непроизвольных движений.
Сплетница понизила голос. Я сделала всё, что могла, чтобы соответствовать этому, передавая её речь через миллионы отдельных насекомых и арахнид.
— Предполагается, что ты — блистательный гений, и вот как ты исчезнешь? Со всхлипом? Иссякнешь, как ручей без источника? Ты что, серьёзно хочешь сказать, что больше в тебе ничего нет?
Снова грохот, корабль ещё раз качнуло. Сейчас более резко.
— Достаточно, Сплетница, — сказал Отступник.
— Они действуют по различным шаблонам. Немного злости, кое-какая возможность для мести. Соображалка, само собой, кстати, больше, чем у Бегемота. Достаточно развит инстинкт убийцы; возможно, смесь страха и осторожности. Не то, чтобы они боялись, но они ограничивают свои действия. Но здесь, прямо сейчас? Сейчас у нас тут что-то типа прямой линии с пассажиром.
— Я понял, — сказал Отступник. — Но этого достаточно.
— Они пассажиры? — спросила я.
