Это были не такие члены Янбань, каких я встречала ранее. Эти носили одинаковую одежду, однако под ней были комбинезоны, голой кожи не было видно. Многогранные маски из драгоценных камней были тёмно-синими, костюмы — чёрными.
Диверсанты. Одна из пяти подгрупп.
Осколки, стягиваясь вместе, сложились в фигуру. Она была не сплавлена, скорее скручена в целое. Грубое устройство, удерживаемое в целости телекинезом.
Толстая, курносая пушка, в два раза длиннее Симург. Она выстрелила из неё, и ядро оказалось почти три метра в поперечнике. Шар из горячего металла.
Который угодил в тройку Янбань.
Она использовала телекинез, чтобы сдвинуть его вправо. Ядро, потерявшее форму, снова сжалось в некое подобие сферы, и врезалось в двух членов Янбань. Под удар попал случайный гражданский и, несколько раз перевернувшись, рухнул неподвижной грудой. Рёбра и руки сломаны, возможно мёртв.
Я закусила губу.
— Не трогай гражданских, — передала я через рой.
Она не подала никаких знаков, что услышала. Она использовала телекинез, чтобы подхватить четырёх членов Янбань, которые оказались слишком близко, подняла их за костюмы или вместе с обломками, которые их окружали.
И запустила их, словно из катапульты. Они взлетели высоко вверх и скрылись за облаками.
Я вздрогнула, когда крик стал ещё чуточку громче.
Ей обязательно это делать?
Я ощутила укол паранойи, не просто из-за этой мысли, но из-за того, что я об этом подумала. Паранойя вызванная паранойей.
Симург соорудила ещё одну пушку. Они вращались вокруг неё, словно спутники, и стреляли только тогда, когда она формировала и заряжала необходимые боеприпасы.
— Это же мои пушки, — сказал Крутыш через коммуникатор. — Большие, но мои.
Мне не нравилось, что она кричит. Это придавало мерзкую атмосферу всей нашей затее.
Мне серьёзно не нравилось, что мы не можем её точно направлять. Мы уже заканчивали это противостояние решительной победой, мы вероятно даже сделали всё чище и с меньшим ущербом для гражданских, чем если бы занимались всем сами.
Но это мы привели сюда Симург, и из-за её действий пострадали люди. Если не считать всего остального, то причиной этому были мы.
— Я… не знаю, что и чувствовать, — сказала Чертёнок.
— Как-то это не очень хорошо, — ответила я.
— Хотела бы я знать, что именно заставило её участвовать, — сказала Сплетница. — Я тыкала наугад в надежде, что что-то сработает… а теперь я не знаю, что использовать, чтобы сделать это ещё раз.
— Вечно вы ноете, — сказала Рейчел. — Ты сказала, нам нужна её помощь, мы её получили. Хорошо. Может быть, теперь мы сможем драться.
— Хмм, — заворчал Лун. — Это правда. Но я видел что бывает, когда проворачиваешь что-то подобное, что-то серьёзное, и терпишь неудачу. Падение жестоко.
— Мудрые слова, Лун, — кивнула я. — Хорошо сказано.
— Не разговаривай со мной, — прогрохотал он.
Я только покачала головой.
— Охренеть, вы что, серьёзно? — пробормотала Призрачный Сталкер. — Это хорошо? Это слепая удача! Есть причина, по которой я ограничиваюсь своими кулаками и арбалетом. Они надёжны. Губители почти наверняка — нет.
— Само собой нет, — сказала я. — Но ты когда-нибудь слышала поговорку о проблеме поиска парней? Молодой, умный, богатый — выбери два из трёх. Мы даже не можем выбрать два пункта. Варианты перед лицом конца света: чисто, безопасно, эффективно. Выбери что-то одно.
— У нас Боху, но она не не может быстро двигаться, — сказала Сплетница. — Левиафан в дороге, собирается навестить Элиту. Побочный ущерб может быть огромным.
— Это неприемлемо, — сказала я. — Почему-то мне кажется, они не станут сидеть смирно, если мы их попросим. Что случится, если закончатся враги, на которых мы можем напасть? Если понадобится дать Левиафану работу, но не будет никаких целей, которые не создадут ещё больше побочного ущерба, чем при нападении на Элиту?
— Люди быстро подчинятся, — сказала Сплетница.
— Вероятно, — заметила я. — Либо они начнут спасаться бегством.
— Выигрыш при любом раскладе, — сказала Сплетница. — Мы говорили, что людям необходимо как можно сильнее разделиться.
Симург открыла огонь из всех трёх пушек, поразив область, которая после серии взрывов бомб и так уже превратилась в выжженную пустыню.
— Почему-то, — заметила Чертёнок, — это не похоже на «выигрыш при любом раскладе».
Я кивнула.
— Никто не сказал, что это не какой-нибудь умный план, созданный чтобы наебать нас и разрушить наши последние надежды.
Янбань открыли огонь. Снаряды двигались медленно и разделялись в воздухе на части, превращаясь в настоящий шторм. Если бы они были направлены в Стрекозу, мы не сумели бы увернуться. Симург пролетела между ними, словно они не стоили внимания. Кружащие обломки отразили выстрелы.
Где-то в процессе маневрирования она выхватила из бури обломков третью пушку.
Затем она кувыркнулась через голову и быстро сменила направление движения.
В тот момент, когда она набирала скорость, она взглянула прямо в камеру.
Прямо на меня.
Она слышала меня, она поняла, и она ответила.
По крайней мере, она прекратила кричать.
