Музыка. Колыбельная, предельно тихая, едва слышная.
Я слышала её не ушами.
Я пересекла комнату и коснулась толстого стекла, которое наверняка было пуленепробиваемым. За ним были видны охранники со светящимися экранами приборов ночного видения.
Снаружи была Симург.
Она работала над расширением своего арсенала, а колыбельная продолжала звучать.
— Хватит, — прошептала я.
Она прекратила.
Тишина была оглушающей. Ни звука вокруг, ни ветра, ни людей.
Что заставило меня задуматься, не была ли колыбельная громче, чем я думала. Как я могла оценить её громкость, если не с чем сравнивать, кроме как со своими собственными мыслями.
«Прости».
Слово промелькнуло в моём сознании. Мой голос.
Но слово — не моё.
Симург повернулась, волосы развевались на ветру. Её руки всё ещё были подняты в воздух, она сооружала при помощи телекинеза ещё одно орудие для своего арсенала. Её взгляд встретился с моим.
Я аккуратно присела на кушетку рядом со Сплетницей.
Всю ночь я не сомкнула глаз.
Изучение, анализ.
Неотслеживаемый никакими обычными средствами импульс и устойчивый поток данных в ответ. Взгляд в прошлое и в будущее. Охватывающий одновременно множество целей, он являлся главным средством получения информации о мире. Каждая цель осмысляется в контексте восьми-двенадцати лет собственной истории. Больше времени на цель, и устойчивый поток предоставляет больше данных, видения проясняются. Бесполезные детали отбрасываются, ключевые — сохраняются.
Расшифровка, поиск опорных точек.
Стоит сосредоточиться на одной цели, и дешифровка ускоряется, но за это приходится платить. Остальное воспринимается смутно. Если это происходит в бою, то врагов нужно отвлечь или ударить достаточно сильно, чтобы они не смогли сразу же контратаковать.
Задачу облегчает ещё одно чувство, ещё одна сила, которая простирается в другом направлении. Большинство не способно её ощутить. Ещё один ворох картинок — потенциальные возможности. По мере того, как другие принимают решения, картинки проясняются, часть возможностей отбрасывается, цели вокруг становятся чётче.
Одна из целей оказывается в фокусе, и тогда можно наблюдать всё её существование от рождения и до самого момента исчезновения. Обычно это мгновение смерти. Но иногда цели исчезают во тьме, скрытые другой силой.
Обычно эту преграду можно преодолеть, особенно если есть возможность вглядеться. Переломные моменты известны. Чётко различимы кризисы, мотивы, решения, страхи и стремления. Даже после того, как отдельная личность исчезает в темноте, информации оказывается достаточно для того, чтобы предугадать её дальнейшие действия.
Камень брошен во тьму. Можно с уверенностью утверждать, что он будет лететь, пока во что-то не врежется.
Направить ситуацию, чтобы цели испытали требуемый уровень страха и стресса. Увеличить секрецию гормонов. Манипулировать обстановкой, чтобы субъекты связали знакомые визуальные, обонятельные и слуховые стимулы с ближайшим окружением. Место, запах, уровень стресса, видимые и слышимые сигналы соответствуют переломному моменту. Секреция гормонов растёт ещё больше.
В результате возникают галлюцинации, краткие или непрерывные. Ощущение звуков, видений и запахов, которых на самом деле не существует. Реакция «бей или беги» подпитывает потребность в бегстве от действительности. Галлюцинация служит первым шагом к снам наяву.
Камень брошен.
Она манипулирует людьми и работой их внутренних органов, воздействует на машины и данные, стихии и элементарные причины и следствия.
Режим спячки позволяет изучать окружение, собирая информацию со слабой обратной связью. Поток данных, которые нельзя отследить или почувствовать. Для полного сбора требуется несколько проходов.
Вместо камня можно использовать несколько бильярдных шаров, которые бьют друг друга по очереди, один за другим. С каждым ударом отдача слабеет.
При тщательном изучении и выверенной точности, каждый из шаров может найти свою лузу. Сферы из полимерной смолы достигают самой дальней точки площадки, покрытой ворсистой тканью, и, истратив весь свой импульс, замирают на самом краю. Они едва не остаются там навсегда, им не хватает энергии, чтобы перевалить за кромку. Потом они падают. С идеальной синхронностью все три шара исчезают в забвении.
Она не испытывает от этого радости. Это её задача. Способ достижения цели.
Она абсолютно слепа. У неё нет никаких органов чувств, чтобы ощущать то, что происходит в настоящем. Ни зрения, ни слуха, ни осязания, ни вкуса. Ей это не слишком мешает, её слепотой сложно воспользоваться против неё. Для того, кто способен воспринимать прошлое и будущее одновременно, настоящее — лишь краткий миг в длинном отрезке времени.
Но сейчас она встречает препятствие, которое совершенно не может ощутить. Ни в будущем, ни в прошлом. Во взаимодействии с ним она ограничена лишь текущей ситуацией. Она не видит препятствие, но только то, что приходит в движение вокруг него. Она не видит его ударов, но видит реакцию, последствия.
Она видит, как из темноты вылетает камень, и может определить, откуда он был брошен.
