Он продолжал испуганно пялиться на оружие.
— Успокойся, — сказала я.
Он очень медленно и очень заметно расслабился.
Внушение действует даже на непроизвольные реакции?
Сейчас он выглядел всё ещё нервно, но далеко не настолько испуганно, как раньше.
Или, может быть, внушение действует только на управляемые, внешние выражения непроизвольных реакций?
— Возьми, — сказала я.
Он взял нож.
— Спрячь его, — сказала я.
Он спрятал.
— Теперь не двигайся. И не бойся.
Он замер.
— Эмм… — сказала Канарейка. — Тут такое дело…
— Какое? — спросила я.
— Он не настолько под воздействием, как мой бывший, но… они воспринимают команды очень буквально. Даже сейчас.
Я посмотрела на плотного мужчину:
— Ладно, тогда…
— Можешь двигаться, чтобы дышать, — прервала меня Канарейка.
Мужчина громко выдохнул.
— Теперь не реагируй, — сказала я ему.
По моему приказанию под его тюремную форму заползли летающие насекомые. Они тащили за собой шёлковые шнуры, которые неплотно обмотали вокруг его рук и ног.
Как я ему и приказала, он не реагировал.
Я немного подумала, потом добавила шнура про запас. Сотни метров.
— В этой камере ничего не было, только пара человек, решивших уединиться. Доберись до безлюдного места, где тебя никто не сможет увидеть, подожди, пока выключится свет и отключи предохранитель на ноже.
Он посмотрел на меня так, как будто ничего не понял.
— Мой бывший вёл себя так же, а потом взял и всё исполнил без моего ведома, — сказала Канарейка. — Я думаю, этот тоже послушается.
— Тогда можешь идти, забудь о том, что здесь произошло.
Он ушёл. Я посмотрела на оставшуюся пару.
— А вы двое, снимайте рубашки.
— А мне нравится ход твоих мыслей, — прозвучал из наушников голос.
— Чертёнок, помолчи, — сказала я. — Мы выдвигаемся, будь готова.
— И выдвижение начинается с эротики! Я не жалуюсь!
«Она ненавидит, когда её игнорируют, но зачем-то постоянно на это напрашивается» — подумала я.
— Сядьте в коридоре, там, где сейчас шипастый чешуйчатый мужчина. Скажите ему, чтобы шёл сюда. Если кто-то будет рядом, целуйтесь. Заявите ему, что он мешает личным делам, рассердитесь.
— Мне это не нравится, — сказала Окова, — как-то это стрёмно!
— Лучше так, чем если Лун порвёт на куски или сожжёт тех, кто сюда случайно заглянет.
— Ладно, если нужно сказать точнее, то по-моему это напоминает изнасилование.
Я нахмурилась.
— Не надо целоваться по-настоящему, — сказала я мужчинам. — Просто изображайте, насколько сможете.
Окова кивнула.
Остальные уже выдвигались.
Когда пара подошла к Луну, он развернулся, чтобы идти.
Похоже, он решил действовать в одиночку. Он разорвал и отбросил уже повреждённую чешуёй рубашку и осторожно выдвинулся в сторону толпы. Плотные джинсы его несколько выдавали, но он почти мог сойти за случай пятьдесят три.
Плотный мужчина с ножом нашёл пустую камеру, где его никто не мог увидеть, и неподвижно замер.
Свет погас.
Он поднял и активировал нож. Я вывела насекомых из-под его одежды и обернула нити вокруг рукояти.
Я подняла нож к потолку и понесла вдоль прохода. Насекомые отслеживали проходы по обеим сторонам, ощущали общую планировку камер, выстроенных рядами по пять штук, видели людей.
Пока не добрались до слепого пятна Покрова.
Обычная ошибка людей. Мы так редко смотрим вверх. Рой двигался вдоль потолка. Если кто-то из паралюдей и почувствовал его, их голоса не хватило, чтобы предупредить остальных.
И, ради того, чтобы использовать инструменты врагов против них самих, я привела рой в область действия сил Покрова. Если тут и были ясновидцы или пророки, способные отследить мои действия или намерения, их восприятие будет так же ограничено, как и моё.
Они линчевали одного из своих, и были готовы линчевать любого, кто не продемонстрирует абсолютную верность. С одной стороны это было празднество, с другой — они одновременно распаляли толпу и поддерживали её верность. Сейчас, хорошо это или плохо, все они были заодно. Я ничего не видела, но похоже, что причина их медленного передвижения была в столпотворении между ними и выходом.
Я была слепа, но это не означало, что прицелиться было невозможно.
Я растянула шёлк над слепой зоной. Метров шестьдесят длиной, параллельно земле. Я остановилась только тогда, когда второй конец висящей в воздухе нити оказался вне слепой зоны Покрова.
Тогда я протянула ещё одну нить, поперёк первой.
Не идеально, но в качестве начального приближения сойдёт. Если считать, что слепое пятно — это круг или сфера, а похоже, что так оно и есть, можно было определить середину.
А самый центр — Покров, источник эффекта.
Я дождалась, чтобы освещение моргнуло ещё раз. И как только насекомые перестали видеть свет, плотный рой с нитями и кинжалом рухнул вниз.
— Призрачный Сталкер, Лун, это мой сигнал. Действуйте. Чертёнок? Уходи оттуда, возвращайся к нам.
Первый проход. Ленивый пролёт роя, нож подвешен на нитях.
Я ничего не видела, даже на камерах, но стало ясно, что Покров остановился. Граница круга перестала сдвигаться в сторону лестницы.
Я ждала, мысленно поторапливая освещение поскорее погаснуть ещё раз. Время шло.
Снаружи круга люди начали реагировать. Скольких я задела?
Свет погас.
Ещё проход.
