Эффект Покрова распадался. Слепое пятно заполнилось толпой, кейпами, брызжущей кровью. Насекомые снова всё это ощущали.
Свет снова зажёгся. Один из кейпов заметил движущийся к потолку рой.
По нему ударило куском льда размером с небольшой автомобиль. Осколки посыпались на толпу.
От удара многие насекомые погибли.
Рой больше не мог удерживать нож на весу. Надо было его усилить, но я не успевала добавить новых насекомых раньше, чем нож упадёт на землю.
Ну и ладно.
Я позволила ему упасть. Он прошёл сквозь пол как сквозь пустое место и исчез на этаже под нами.
— Хранительница, — обратилась я, — эффекта, который тебя останавливал, больше нет.
Я почувствовала, как она начала двигаться.
Лун шёл вперёд. Волны огня скатывались с его лап и заполняли камеры. Толпа расступилась перед ним, были слышны ободряющие крики. Они не знали, что он не на их стороне, не помогает им в нападении.
Лун швырнул сгусток огня, который пронёсся в считанных сантиметрах над головами людей.
Сгусток попал в секцию камер и взорвался, разбросав часть людей из толпы.
Он теперь менялся, трансформация ускорилась.
— Лун, — сказала я, — полегче. Если слишком вырастешь, не сможешь спуститься вниз.
Нет ответа.
Ещё больше огня и разрушений. Пламя распространялось, поджигало кровати. На мобильнике было видно, как продолжают гореть камень и бетон.
В его безумии был смысл. Хоть возгорания и оставались небольшими, кейпы держались от них подальше. Они подбадривали его, радовались разрушению камер, в которых их держали пленниками, и не понимали, что его стратегия была направлена против них.
Он разграничивал их, разделял пространство на области, очерченные огнём и дымом, чтобы нам пришлось иметь дело лишь с малой частью толпы.
Я заметила Чертёнка, которая по пути к нам перепрыгнула небольшой вал пламени. Лун, либо не заметил её из-за её сил, либо просто со свойственным ему безразличием чуть не поджарил её, когда усиливал огненную клубящуюся дымом преграду, которая должна была сдерживать людей.
Радостные крики сменились ужасом и паникой, когда стрелы Призрачного Сталкера начали со снайперской точностью пронзать отдельных кейпов из толпы.
Три выстрела, потом кто-то ответил. Сфокусированная звуковая атака. Арбалетные болты перестали появляться.
Она мертва? Вот так просто?
Нет. Ещё несколько выстрелов из арбалета, с другой точки. Изнутри стены. Чтобы прицелиться, Призрачный Сталкер высовывала в темноту едва видимую голову, потом стреляла.
— Идём, — сказала я. — Призрачный Сталкер, Лун, мы отправляемся. Прикрывайте наше отступление, следуйте за нами, если сможете.
Никто не ответил. Слишком заняты своими делами.
Я почувствовала, как появляются Хранительницы.
Огромное их количество. Они заполнили пустые места, пересекаясь друг с другом.
«Она дубликатор», — подумала я.
Словно Скорость из Протектората Броктон-Бей, тот самый, что погиб в бою с Левиафаном. Он был быстрым, мог бежать быстрее автомобиля, ударять сотню раз в минуту. Но ценой была ослабленная способность взаимодействовать с миром.
Хранительница была такой же.
В одиночку она была слабой, не более чем дуновение воздуха. И исправить это она не могла. Не могла вернуться в состояние полной материальности, чтобы воздействовать на мир как обычно.
Но она копировала себя, объединяла усилия, создавала сотни копий, тысячи…
Она ворвалась в толпу, как стихия. Мои насекомые чувствовали, как бурлил воздух, как заключённых бросали в камеры. Чувствовали кровь, чувствовали, как гнулись конечности под неправильными углами, когда люди пытались сопротивляться.
Энергетические атаки пронзали воздух, но её это даже почти не замедлило.
Оставшиеся «особые» случаи пятьдесят три с нижнего этажа начали атаковать способностями, которые я не могла отнести ни к звуку, ни к огню, ни к молнии. Стремясь уйти от атаки, Хранительница растворила сотни двойников.
Мы вышли из коридора.
— Вы двое, — сказала я паре парней без рубашек, — помогите нас защищать.
Вместе с собаками, Големом и Оковой, у нас было достаточно сил, чтобы пробиться через ту толпу, что оставалась в огороженной Луном области. Неожиданность могла дать немалое преимущество. Насекомых у меня оставалось немного, но достаточно, чтобы ослепить несколько человек, заткнуть им носы и уши и отвлечь внимание.
Последней соломинкой стало пламя, направленное Луном на группу, которая удерживала позиции и готовилась нас остановить. Они разбежались. Остались двое, достаточно крепкие и упрямые, чтобы продолжать сопротивление. Лун выбрал одного из них, схватил и как дубиной отбросил им второго.
Остальных расталкивали Руки Голема. Удары рук Оковы в металлических перчатках, усиленные способностью управлять металлом, могли ломать кости. Она отбивала руки и ноги, наносила удары по рёбрам, разбрасывала людей в стороны.
Не то, чтобы я гордилась, но я понимала, что эта холодная, эффективная жестокость в какой-то мере результат того времени, что мы вместе провели в команде.
С нами поравнялась Чертёнок. Под мышкой у неё была сфера, внутри которой всё ещё шевелилась свернувшаяся клубком подруга Сталевара.
