– Но, разве можно запороть дело по такому очевидному, как ты сам всё время утверждал, преступлению? Даже в угоду начальству…
– Ещё как можно! Тем более, что оно уже далеко не очевидное.
– Ну, Владька!.. – по милому умненькому лицу Дарьи покатились крупные слезинки, всегда выводившие Наконечного из душевного равновесия.
– Ладно, я подумаю, – хмуро отбросил он одеяло. – Вечером поговорим на эту тему.
– Так, мне завтра, в понедельничек, просить, чтоб попридержали путёвку? –
утирая слёзы, с надеждой подалась обнять его, тоже встав из постели, Дарья.
– Хорошо, возьми на размышление сутки-двое. Там посмотрим… – не желая с ходу разочаровывать так доверчиво и с такой надеждой прижавшуюся к нему, никогда до этого и на самом деле далеко не выезжавшую жену, заслуживающую, наверное, «более любящего» мужа, Владислав, не глядя ей в глаза, быстро оделся и ушёл.
В прокуратуре его не менее озадачила секретарь – миловидная, «кровь с молоком» и с роскошной пшеничного цвета косой до пояса студентка-заочница
того же вуза, в котором учились в своё время чуть ли не все местные юристы, дочь начальника райотдела милиции Ирина. В первую очередь, конечно, тем, что в воскресный день, не будучи таким трудоголиком как он, оказалась на работе. А вот во вторую…
– Владислав Игоревич, с приездом! А у меня для вас, – сияющая Ирина игриво оглянулась по сторонам и понизила голос, – новость. Строго конфиденциальная…
Наконечный поначалу не удивился: у Ирины, давно, с первых, наверное, дней её работы здесь проявляющей явный, «безтормозной» женский интерес к «ничего что женатому, главное – очень уж привлекательному внешне и обаятельному в общении» следователю, все новости для Владислава Игоревича были «строго конфиденциальными».
Но сама прозвучавшая тут же новость, наряду с сегодняшним сообщением жены о предложенной ей чудо-путёвке с «утрясанием всех вопросов», насторожила.
– Мне «шеф», – Ирина кивнула на дверь в кабинет прокурора района, – дал ответственное спецзадание в отношении вас, Владислав Игоревич!
– Следить за каждым моим шагом? – шутливо осведомился Наконечный.
Ирина смешливо прыснула в кулачок:
– За вами, Владислав Игоревич, – чувствовалось, что Ирине очень нравится произносить это имя, – даже жена вряд ли уследит. Куда уж неопытной девушке!
– А что может быть ещё стоящего конфиденциальности в нашей скромной
конторе?
– Фёдор Лукич поручил мне, – Ирина как можно ближе придвинулась к Наконечному, – срочно подготовить проект положительной служебной характеристики на вас. И не просто, а оч-чень положительной!
– Это ещё зачем?! – изумление Наконечного было настолько неподдельным и ярко выраженным, что девушка опять, не удержавшись, хихикнула.
– Не сказал.
– Так уж и не сказал? Совсем ничего? Странно…
– Хотя… Владислав Игоревич, кое-какими соображениями я могла бы с вами поделиться. Конфиденциально, конечно.
– Ну, разумеется, конфиденциально, Ирин. С меня большая шоколадка.
– Под глоток шампанского как-нибудь на досуге…
– Ваш папаня головы нам свинтит вмиг за малейший такой досуг.
– О папане-то и речь, между прочим.
– Интересненько…
– Прошлой ночью он проболтался маме…
– Так вы подслушиваете по ночам, о чём родители в спальне шепчутся? А может, ещё и подглядываете? Ай-яй-яй! Никогда бы не подумал.
– Ну, Владислав Игоревич, не вгоняйте скромную девушку в краску. А то растаю от стыда. Я по делу, а вы…
– Ладно-ладно, я пошутил, простите.
– Значит, со слов отца, согласно каким-то там его оперативным данным, наша область к концу года может выйти в лидеры, или в сколько-то там лучших по раскрываемости. Особое внимание – тяжким преступлениям, главным образом по подследственности прокуратуры. Милицию, конечно, как надеется отец, тоже не забудут при распределении наград, и мне кажется, теперь все районы из кожи вон вылезут, чтобы в числе лучших представителей области отметиться, когда Москва областную правоохранительную систему награждать будет. Вот…
– Ну, а я тут с какого боку припёка?
– Да вы же у нас гений, однозначно сильнейший специалист! Хоть и не
хотят признавать этого вслух наши отцы-командиры – ведь насолили вы многим своей смелостью.
– Дурью, скорее…
– Нет, смелостью! И принципиальностью!
– Ну, пусть будет по-вашему. Так чем же я могу гениально, смело и принципиально помочь вам в этом многотрудном деле – написании характеристики?
– А как вы догадались, что я хотела… попросить вас… о помощи? – стрельнула глазками секретарь.
– Позвольте вам напомнить, что я пусть, может, и не такой гениальный, как вы только что явно переоценили меня, и даже, наверное, плохонький, но всё же – следователь. Профессиональный, если верить диплому и трудовой книжке.
– Вы обалденный следователь! И не смейте даже в шутку так несправедливо о себе отзываться. А то я обижусь. Пло-охонький… скажете тоже.
– Ближе к делу, Ирочка. Касаемо моей характеристики, какие сложности-то?
– Ну-у… скажем, я ещё нашей специфической служебной терминологией недостаточно владею – как-никак всего второй курс юридического, да и то заочно. Но, главное не в этом.
– А в чём?
