– А всё же, Александра Евсеевна, вот на ваш, например, взгляд, почему именно выхухолевские оказались пионерами в этом великом переселении? Нет, если вам сложно это объяснить, я не настаиваю…
– Объяснить я и правда вряд ли толково сумею, а вот что-то припомнить, может, и получится.
– А припоминая, как-то проанализировать не попытаетесь, хотя бы по
по основным вехам?..
– Не уверена, что способна на какой-то сложный анализ, но мне кажется, что вся наша деревенщина алтайская так и доживала бы свой век, где родилась, если б… не один фраер-феномен из её рядов… с высшим образованием, попавший по распределению после института в междуречье и поселившийся на первое время в Осиновке, куда потом и начал перетягивать других.
– Кто конкретно, помните?
– Дядя стёпкин – Гришка, которого, помнится, все называли, как солидного человека, Григорием Михайловичем. Рассказывают, он даже юношей, ещё до нашего с Корефанчиком и Стёпкой рождения, когда только-только в юридический поступил, посредь малообразованной родни своей ходил таким гоголем, будто генерал, не меньше. Немало, согласно сплетням, совратил да обрюхатил, наезжая домой в каникулы, недалёких селянок нашенских. Но… кажись, разговорилась я лишку не по делу. Вредно это. Если не возражаете, я на правах не самого лёгкого пациента травмотологии, по причине неважного самочувствия попрошу об уменьшении объёма этого первого допроса. Можно, сегодня только о главном?
– Что ж, Александра Евсеевна, не возражаю – о главном, так о главном.
– Ну, так и спрашивайте… о главном. А я слушаю. И… повинуюсь!
– Итак, вопрос: какими были ваши взаимоотношения с Десяткиным с самого раннего совместного, судя по вашему же рассказу, детства?
– Хорошими. Только хорошими. Он всегда был способен защитить не только себя, но и девчонку.
– У вас были близкие отношения?
– В каком смысле?
– В прямом. Вы состояли с ним когда-нибудь в интимной связи? Я имею в виду до этого прискорбного случая, ставшего причиной настоящего расследования.
– Я могу не отвечать?
– Не можете.
– Тогда, не помню.
– Хорошо, вопрос следующий: когда вы вышли замуж за Выхухолева Степана Ивановича?
– В двадцатилетнем возрасте – сразу, как только Червончика упекли на десять долгих лет за убийство.
– Означают ли слова «упекли» и «долгих лет» вашего недовольства этим фактом, и сомнений в справедливости упомянутой судимости? И вообще, верите вы в то убийство?
– Я могу не отвечать?
– Не можете.
– Всё тогда было против него…
– Замуж вы выходили по любви?
– Я могу не отвечать?
– Не можете.
– Тогда, не помню.
– Ладно, но вышли-то вы замуж девственницей?
– Я могу не отвечать?
– Не можете. И прекратите повторять, как заведённая кукла, простите, один и тот же глупый вопрос!
– Хоть убейте, не помню, давно это было.
– Всего-то десять лет назад.
– Это тоже срок. Немалый, вообще-то.
– Немалый… именно который полностью отбыл, отнюдь не на курорте, и может получить ещё раз наш общий с вами, по капризу судьбы, знакомый. Ну, хорошо. Кто был у вас первым мужчиной? Такое помнит каждая женщина.
– Уф-ф!.. Ну, пишите, что, наверное, муж. Как у всякой порядочной…
– Наверное, или точно?
– Пишите, что, наверное, точно.
– Александра Евсеевна! От нас с вами, уразумейте это, пожалуйста, зависит сейчас судьба человека!
– А вот на мою судьбу вам, как и всем, наплевать.
– Почему вы так думаете?
– Взгляните на моё тело… – она опять начала так же, как и в первый раз, ловко, с видимым удовольствием раздеваться.
– Погодите, Александра Евсеевна, до этого мы ещё дойдём. Ответьте, пожалуйста, ваш муж Степан Иванович ревнив?
– Я могу не отвечать?
– Последний раз предупреждаю, не можете! Поссоримся ведь.
– А не лучше ли у людей спросить? В деревне все всё друг о друге знают. Куда объективнее будут сведения… со стороны-то… – она грустно усмехнулась.
– Вы чего-то боитесь?
– Как там Корифей… это… Еремеевич? Его, хоть, кормят в казематах ваших?
– Готовится к новому десятилетнему сроку. Держится молодцом. Кормят, как положено, в соответствии с нормами.
– Осматривайте тело, я устала…
– Десяткин обвиняется в изнасиловании вас с угрозой убийством. Что на самом деле произошло вообще, и между вами в частности, в ту ночь?
– Ну, раз все обвинения оформлены, то чего гадать, так и пишите: он жестоко избил и изнасиловал меня.
– Подробнее!
– Помню плохо, была крепко выпимши.
– Убить пытался? Или хотя бы угрожал убийством? Как вы спаслись? Помните ли, каким образом добрались до милиции? Он гнался за вами?
– Да, убить грозился. Бил сильно. Больше ничего не помню. Ни-че-го-шень-ки…
– Какими конкретно словами грозился?
– Говорил «убью!», вроде…
