«Корефанчик, любимый мой! На дворе опять осенняя непогода, на календаре –восьмая година нашей с тобой разлуки, учинённой недобрыми людьми.
Вот уже неделя, как получила я через подружку твоё письмо, а слёзы мои никак не высохнут. Ты пишешь, что все эти долгие годы грезишь обо мне ночами… А я тут, мечтая о скорой уже нашей встрече, держусь из последних сил…
… Неужели доничтожат-доконают меня эти… ненавистные дядя с племянничком, и не дождусь я тебя, любимый мой, живая и невредимая? Хорошо, хоть, письма твои идут не сюда, в наше село, а на адрес моей доброй подруги в городе. А то бы совсем…
… Дядя этот стёпкин совсем осатанел, чего только не измышляет, добиваясь так и не достигнутой пока моей женской благосклонности по отношению к своему родственничку убогому. А судя по некоторым отдельным действиям, и для себя попутно тоже. Стёпка, похоже, догадывается о некоторых мотивах дядиного поведения, да помалкивает, ничтожество…
… Близится, любимый мой Корефаська, твоё, а по большому счёту наше общее с тобой освобождение. Твоё – от тюрьмы государственной, моё – от домашней, и не столь от домашней (как раз в четырёх-то стенах я ни дня взаперти не сидела), сколько – от тюрьмы духовной, психологической… И заберёшь ты нас с дочуркой отсюда куда подальше…
… Дочка уже в школу, в первый класс ходит. Умница и говорунья – вся в тебя! Как начнёт говорить по любой заданной на дом даже пустяшной теме – не остановишь!..
… Скорей бы уж… Уезжать как можно дальше однозначно… здесь житья нам эти… не дадут. Меня будут вечно изводить угрозами в отношении тебя, а с твоими судимостями, даже будь ты семи пядей во лбу, бороться за справедливость, оставаясь в пределах досягаемости таких страшных людей, как стёпкин «дядя Гриша» – дохлый номер…
Жду с нетерпением 1981 года, с середины которого можно будет начать новый, более счастливый отсчёт лет, лет нашей с тобой совместной жизни, совместного воспитания дочки и, надеюсь, ещё не одного ребёнка, которых я с величайшим удовольствием нарожаю тебе.
Ну, целую тебя тысячу тысяч раз, твоя самая любящая, самая ждущая на свете женщина…»
Рабочий день теперь уже полноценного прокурора области, без всяких «и.о.» и без пяти минут (документы о присвоении уже идут по почте) государственного советника юстиции третьего класса, что в сравнении с армейской или милицейской ранжировкой означает что-то среднее между генерал-майором и генерал-лейтенантом, хотя и с одной «генерал-майорской» звездой в петлице, а также практически утверждённого кавалера ордена Трудового Красного Знамени, кандидата юридических наук Александра Всеволодовича Стюднева подходил к концу.
День, по всем признакам, удавшийся. Все вопросы, требовавшие решения,
