решены. Всё, с надеждой ожидаемое, ожидания оправдало. И даже сверх того – появился в его загашнике немаловажный козырь, который, при случае, может сослужить такую службу! И не просто козырь, а туз козырный! Козырный туз, уважаемый товарищ секретарь обкома Мордарь Григорий Михайлович… Смекаете?..
Уж теперь-то, дорогой наш партийный идеолог с замахом в небожители, хочешь ты этого или не хочешь, а наши с тобой карьеры дружка с дружкой накрепко, мёртвым узлом связаны. Попробуй, голубчик, только даже подумать сместить по какой-либо причине с поста Александра Всеволодовича, или утекнуть на повышение в Москву в одиночку, без него, без старого ценного соратника!..
Довольный, с сияющим лицом человека, добившегося торжества справедливости, удовлетворённый и работой, и жизнью в целом, Александр Всеволодович аккуратно взял со стола папку с только что читанными им бумагами, любовно стёр с её поверхности мнимую пыль и спрятал во внутренний, предназначенный для особо важных вложений ящичек сейфа.
ХХIV
Через пять лет после вышеописанных событий, глубокой осенью 1986 года недалеко от контрольно-пропускного пункта одной из североуральских исправительно-трудовых колоний строгого режима остановилось обыкновенное легковое такси – жёлтая «Волга» ГАЗ-24.
Из машины вышли, и в нетерпеливом ожидании прохаживались взад-вперёд статный интеллигентный мужчина средних лет и яркой красоты нарядная, чуть моложе его женщина с огромным пышным букетом цветов в руках.
Как только в дверном проёме проходной появился крепкого спортивного телосложения мужчина с небольшой котомкой на плече, оглядываюший заворожённым взором небо, горизонт и всё вокруг, что можно теперь называть вожделенным словом «свобода», женщина со всех ног бросилась к нему…
Надо ли описывать в деталях эту долгожданную встречу двух
выстрадавших её любящих людей?
Выдержав тактичную паузу, ожидавший у такси мужчина медленным шагом двинулся в сторону счастливой, обнимающейся с редкой страстью парочки. На секунду оторвавшись от поцелуя, парочка подалась навстречу мужчине, и дальнейшее объятие продолжилось, более сдержанно, конечно – мужики всё-таки здороваются, – уже втроём.
– Здравствуй, прокурор! Спасибо тебе за всё…
– Ну, во-первых, давно уже не прокурорский я, а самый заурядный преподаватель юридического факультета, только-только защитивший скромную кандидатскую, когда мои однокашники уже вовсю в профессорах ходят.
– Но, так, это же здорово, что ты в учёные перековался! Законодательная база государства от этого несомненно выиграет, качественно улучшаясь благодаря таким сподвижникам как ты. Следовательно, выиграет и множество законопослушных граждан этого государства. А от кандидатской до докторской – срок условный, не в нашем «зэковском», конечно, смысле… Станешь ты профессором ещё до появления седых волос на твоей умной башке. Это я тебе говорю – провидец по жизни Корифей Еремеевич Десяткин.
– Может быть, и здорово. Если не считать какого-то непонятного табу на мою работу в правоохранительных органах. Как со следовательской должностью в междуречье после твоего осуждения расстался, так потом и не смог нигде во всей стране устроиться по специальности. В разных её концах сначала обращался в прокуратуру – её территориальные областные и краевые органы, затем брал спектр поуже – транспортную и так далее. Потом – милиция, адвокатура… и везде отказ. Первичные-то ознакомительные беседы проходили на «ура», а как потом запросят личное дело, да изучат – вся доброжелательная приветливость куда только улетучивается. В конечном итоге даже в пожарники не взяли.
– Но твоя нынешняя работа никак не менее, а в чём-то даже и более полезна и престижна, чем низовая следственная, да и посолиднее в зарплате будет.
– Да что мы всё обо мне, да обо мне. Пойдёмте-ка в машину, шампанского
шампанского по такому делу ой, как пора! Порушил-таки я твою «червонную» теорию, не дал тебе досидеть до полного её торжества.
– Не могу поверить , что на свободе… но, как ты сумел?
– Так ведь, Перестройка ж на дворе, Корифей Еремеевич! Курс на новое мышление, раскрепощение сознания, гласность и тому подобное. Реабилитация невинно репрессированных в худшие годы Советской власти идёт ныне широким фронтом. Ну, как тут было не воспользоваться моментом! Вот, под шумок… удалось вскрыть и этот нарыв.
– Всё равно невероятно. Непросто это всё. В моём, особливо, специфическом случае.
– Вы вот что, Корифей, давайте-ка с Александрой Евсеевной сзади, как голубки влюблённые, устраивайтесь. Выпивку, закусочку доставайте. А я рядом с водителем сяду. И – поехали подальше от этого мрачного места, по пути и наговоримся, он ведь не близок.
– Ох, мальчишки, какая я счастливая сегодня! – подала, наконец, голос и сияющая как начищенная золотая монета Александра. – Аж, кричать и смеяться во весь голос хочется.
