Но… международная журналистская братия ведь просто так, по пустякам в таких множествах не собирается. Её, когорту пишущую, фотографирующую, фиксирующую окружающую действительность всеми средствами, подаренными ей техническим прогрессом, на мякине, как того старого воробья, тоже не проведёшь, и на пустое времяпрепровождение никакими калачами и коврижками не заманишь. Только достойное внимания широкой публики событие её и привлечёт. А событием таковым может стать не только зрелищное действо, но и просто хороший рассказ из первых уст, выступление неординарной личности на неординарную же тему. Словом – что-то обязательно сенсационное, актуальное, по-настоящему интересное для читателя, телезрителя или радиослушателя, кои есть сегодня даже в пустыне. Так, что…
Да и, с первого же вопроса, прозвучавшего в адрес респондента из аудитории, все сомнения в серьёзности означенной пресс-конференции улетучились вмиг.
– Господин профессор! Скажите, Наконечный – ваша настоящая фамилия,
доставшаяся вам от родителей, или же псевдоним, символизирующий вашу несгибаемость в остро непримиримой, многолетней вашей борьбе с павшим уже полтора десятилетия назад, но с неизлеченными ещё и сегодня метастазами советским режимом?
– Простите, но я никогда не боролся с собственно режимом как таковым, никогда не считал себя ни антисоветчиком, ни антикоммунистом.
– Но, вы же никогда не состояли в рядах КПСС, что было противоестественным для ответственного сотрудника правоохранительных органов, прокуратуры особенно.
– Ну-у… во-первых… не настолько и крупным был я работником прокуратуры – всего лишь следователем районного звена, то есть на первичной должности, которую занимают обычно молодые, нередко такие же беспартийные как я, выпускники юридических вузов; а во-вторых… со мной постоянно случались какие-нибудь неприятности, мешавшие необходимому для служебного роста вступлению в партию. Вот, карьера моя и тормозилась от выговора к выговору, для формального снятия каждого из которых требовалось не менее года работы без замечаний от руководства. А без замечаний никак не получалось. В народе у россиян, да и не только, наверное, у россиян, такое характеризуют просто: хроническая невезуха, рок судьбы.
– И к особо неприятным, казусным даже, случаям можно, безусловно, отнести принудительное помещение вас властями в психиатрическую лечебницу, как инакомыслящего? Ведь такие факты, как тоже говорят у вас в России, «ставят крест» не только на вступлении в партию, но и на дальнейшей работе в правоохранительных органах вообще…
– Нет, что вы, какое инакомыслие. Тот случай с лечебницей совсем уж нелепый, и заранее вряд ли кем-то планировавшийся. Просто я психологически сорвался из-за несоответствующего моим понятиям о чести и совести, а попросту элементарной подлости кое-кого из своих старших по службе и по чину коллег… побуянил немного, потеряв самообладание. Кстати, произошло это как раз во время служебного посещения мною и одним из таких коллег того самого психоневрологического диспансера, куда меня, по вашему предположению, и поместили якобы как инакомыслящего. Нет, нет, нет… всё было гораздо прозаичнее. Медики, приведя меня в стабильно спокойное состояние, через несколько дней отпустили под письменное обязательство, что я больше никогда не буду хулиганить и применять физическую силу не только к начальствующим коллегам, но и вообще к кому бы то ни было.
– Но ведь этот случай действительно поставил крест на вашей прокурорско-следственной карьере?
– Слово «карьера» в Советском Союзе, к слову говоря, вообще не приветствовалось, было даже в какой-то степени ругательным, как носящее буржуазно-корыстный смысл. В этом направлении массово культивировались словосочетания вроде «трудовой путь», и так далее. Хотя, возможно… вы и недалеки от истины относительно «креста» карьере. В настоящей подоплёке чего я, впрочем, до конца ещё и сегодня не уверен.
– Но, позвольте, господин профессор, заметить, что по данным, имеющимся в распоряжении редакции представляемой мною газеты, вы в те годы были одним из лучших, если не самым лучшим среди следователей вашей системы. В том регионе, во всяком случае, где вы служили. Талантливым и…
– Под регионом вы подразумеваете область? Так в ней всего около десятка районов было, в прокуратуре каждого из которых по одному-двое штатных следователей. Общая цифра не так уж и велика для возможности стать там одним из лучших. Просто-напросто, не пьянствуй чрезмерно, слушайся начальство – вот ты и в числе хороших, поощряемых по праздникам мелкими наградами вроде Почётной грамоты, либо денежной премии в какую-нибудь четверть месячного оклада.
– Господин профессор, разрешите вопрос? В развитие темы, затронутой моим коллегой…
– Да-да, конечно, слушаю вас.
