Честь полностью

Оказалось, Смита не зря позвала Мохана с собой по магазинам. Продавец смерил ее взглядом и тут же начал предлагать ей самые дорогие и броские наряды. Смита пыталась возражать, но продавец не обращал на нее внимания. Через пару минут Мохан вмешался.

— Бхай, мэмсахиб не на свадьбу собралась. Она едет в деревню в гости к очень бедным людям. Ей нужен самый простой костюм из чистого хлопка.

Продавец так расстроился, что Смита чуть не прыснула, глядя на него.

— Может, мадам лучше пойти в «Кхади Бхандар^[24]», — буркнул он себе под нос, но громко, чтобы они услышали. Потом все же позвал Смиту за собой. — Пойдемте, мадам.

В итоге они купили четыре одинаковых шальвар-камиза — однотонных, разных цветов.

— Вчера я ходила за покупками на дамбу, и там было все то же самое, — заметила Смита.

Мохан раздраженно качнул головой.

— Все они мошенники. На Колабе хуже всего, там больше всего иностранцев. Любого готовы ободрать.

Смита улыбнулась.

— Я выросла на Колабе, — сказала она. — За двадцать лет там ничего не изменилось.

— Правда? На какой улице?

Она прокляла свою болтливость. На противоположной стороне улицы стояла женщина с деревянной тележкой.

— О, — воскликнула Смита, — горячая жареная кукуруза в початках с лаймом! Сто лет ее не ела. — Она взглянула на Мохана. — Купим?

Она поняла, что от Мохана не ускользнула ее попытка сменить тему, но он лишь пожал плечами и ответил:

— Конечно.

Глядя, как жадно Смита грызет кукурузу, старуха улыбнулась. Смита заметила, что Мохан на нее смотрит.

— Извини. Обычно я не ем уличную еду, боюсь отравиться. Но я всегда любила специи, которыми они натирают початки.

Мохан потянулся за кошельком, но Смита его остановила.

— Я сама заплачу, — сказала она. — Я обменяла деньги…

— Смита, — прервал ее Мохан, — ты моя гостья.

— Да, но… — Тут вмешалась старуха-продавщица, и Смита вздрогнула от неожиданности.

— Пусть мужчина платит, детка. Таков обычай.

— Видишь? — улыбнулся Мохан. — Слушай старших.

У стойки в приемной больницы Мохан улыбнулся дежурной и показал листок бумаги.

— Пропуск от врача, — сказал он.

— А у мадам? — спросила дежурная. Та же, что заставила ее ждать в приемной накануне.

Перемена в Мохане была едва заметна; он слегка расправил плечи.

— Все в порядке. Она со мной.

— Да, сэр, но часы посещений…

Он остановился и пристально посмотрел на женщину, сидевшую за стойкой.

— Все в порядке, — повторил он, и женщина кивнула. — Пойдем, — сказал он, взял Смиту за локоть и подтолкнул к лифтам. Она прекрасно понимала, что за сцена сейчас развернулась на ее глазах. Она украдкой покосилась на Мохана, поразившись произошедшей в нем перемене.

— Знаешь, — сказала она, пока они ждали лифта, — я бы хотела посидеть в столовой и поработать пару часов.

— Да, конечно, — ответил Мохан. — Как будут новости, я позвоню или приду за тобой. Но ждать еще несколько часов.

Он проводил ее до столовой.

— Звони, если что-то понадобится.

— Мохан. Хватит вести себя как мама-курица, йар.

Он поднял брови, услышав от нее свое любимое словечко, улыбнулся и ушел.

Смита включила компьютер и посмотрела на часы. В США была поздняя ночь, но ее отец поздно ложился. Она набрала его номер.

— Привет, бета, — услышала она голос отца. — Как отдыхаешь?

— Отлично, папа, — как легко ложь слетела с языка. — Я даже думаю остаться здесь еще примерно на неделю.

— Правда? — Несмотря на помехи на линии, она услышала удивление в его голосе. — Там так красиво? Мне всегда говорили, что это дивное место. Мама мечтала там побывать.

— Правда? — Почему он раньше об этом не говорил?

— Да. Не хотел говорить тебе до отъезда. Чтобы ты… не грустила. Отдохни как следует, бета. Я за тебя волнуюсь, ты слишком много работаешь.

Она подождала, пока пройдет комок в горле.

— Не больше твоего, — ответила она.

— Да что там я, бета, я уже старик, седой как лунь. Будущее за вами с Рохитом.

Хотя отец прожил в Америке двадцать лет, у него по-прежнему проскальзывали словечки из британского колониального диалекта. Смита с братом пытались его перевоспитать, но это было бессмысленно.

— А как там Рохит? — спросила она. — И малыш Алекс?

— Этот толстый маленький негодник? Ты бы знала, что он мне вчера сказал.

И папа принялся рассказывать историю об очередных проделках внука. Смита, как всегда, поблагодарила небеса за то, что Рохит произвел на свет потомство и подарил родителям внука. Ей никогда не хотелось иметь детей, а страхов ее одиноких сверстниц по поводу «тикающих часиков» она не разделяла. Алекс стал подарком не только для ее родителей, но и для нее.

Закончив разговор, Смита просмотрела почту и оставила сообщение Анджали с просьбой ей позвонить. Она читала статьи Шэннон о Мине, когда адвокат перезвонила и сказала, что в Бирвад надо выезжать уже завтра.

— Судя по всему, решение вынесут со дня на день. А вы вроде бы хотели заранее взять интервью у Мины и ее братьев.

— Да, я так и планирую.

— И обязательно поговорите с Рупалом. Деревенским головой.

— Как раз про него читаю, — ответила Смита.

— Он настоящий мерзавец, поверьте моему слову. Именно он за всем этим стоит.

— А братья?