А вот Толик Филатов оказался самым умным из нас. Он и в школе, в перерывах между приводами в милицию, хорошо учился. «Умная голова, да дураку досталась», – любил приговаривать наш «трудовик» Анатолий Тихонович, отчитывая юного «Кулибина» за изготовленный в школьной мастерской самострел. Оказывается, Толик, ещё будучи как бы бескомпромиссным бандитом, втихаря ото всех умудрился поступить на заочку политеха и через некоторое время, после разгрома шайки Болика, пересидев где-то грозу, успешно закончил его и, здраво рассудив, пошёл работать на ГОК (горнообогатительный комбинат) автомехаником. Со временем Анатолий Владимирович, будучи человеком цепким и не глупым, сделал неплохую (по нашим меркам) карьеру. И сейчас возглавляет автохозяйство, принявшее его двадцать лет назад. Рабочие под руководством бывшего группировщика в своём начальнике души не чают. Он хоть и может в борьбе с «несознательными элементами» «отбоксировать» под горячую руку, как мне однажды Свисток пожаловался, но зато за своих стоит горою. Самого пропащего пьяницу тянет до последнего, редко, отчаявшись исправить, выгоняет.
Ну и работяги, понятное дело, на добро отвечают добром. А если кто подведёт «Папу», как они Филина между собою величают, то разговор с таким отщепенцем короткий. Карают его мужики беспощадно, «со всей пролетарской ненавистью».
«Ты прямо затерявшийся во времени осколок брежневского застоя», – шучу я, когда Толик иногда забегает к нам в музей. Тот лишь отмахивается и всё грозится с нами на Вахту рвануть. «Вот только с делами разгребусь – и сразу…», – обещает он последние лет семь. Да всё как-то не разгребётся…
Коля Калуга, помнишь, я рассказывал? Ну, урка из мартыновских. Спалился всё-таки на «мокром» и теперь досиживает свой век на «ПЖ» в «Чёрном Дельфине». А вот сам Мартын только недавно скончался в собственной постели, окружённый друзьями и близкими. Хоронили преступного патриарха с помпой. Люда было – не протолкнуться, а от цветов и речей в глазах рябило и голова разболелась. Но за пафосной мишурой хорошо было заметно неподдельное горе многих собравшихся. А проводить авторитета в последний путь пришли не только его коллеги по стезе, были там и простые люди из народа. Работяги и врачи, учителя и музыканты… Даже чиновник из городской администрации мелькнул, цветочки на гроб положил. Потом правда смылся быстро, но всё же, всё же…
Такого трогательного единения людей в своей скорби я даже на похоронах губернатора не видел. Было что-то такое притягательное в личности Дяди Саши, что, невзирая на ореол преступной славы, шли к нему люди за помощью, которую отчаялись получить у властей официальных. И, что важно, – получали её. Когда советом, а когда и делом. Для простого обывателя навсегда останется загадкой, как в одном человеке уживались столь разные по сущности качества.
Видно, душа его – яростная и непокорная, мечущаяся из крайности в крайность, искала свою нишу, свой причал и не находила его. Но ушёл старый вор вопреки своей бунтарской натуре тихо и спокойно. Не болел, не мучился, просто уснул и не проснулся. И кто знает, в каких лабиринтах потустороннего мира душа его обретается. Одно известно – хоть и сотворил Мартын много зла на земле, но и добра от него люди видели немало. А Господь милостив, может, простит он грешника и не осудит душу его на муки вечные. Ты бы видел, Равиль, сколько слёз по нему было пролито на кладбище. Я и не подозревал, что столько народу будет горевать по его кончине. Царствие ему Небесное, упокой, Господи, душу раба твоего.
Я перекрестился и, задумавшись, начал ворошить палкой угли костра, рассеянно наблюдая, как из него огненными шмелями во все стороны разлетаются искры. Отрываются высоко от материнского тепла пламени и, сгорая, угасают. Так и жизнь человеческая – промелькнёт и не заметишь: вроде был человек, а уже нет его.
– Да, – вдруг пришло мне в голову, – помнишь, я тебе про Петра Чубарых рассказывал?
– Это который деда твоего сосед? Он ещё из ружья Болика подстрелил?
– Он самый. Нет больше с нами дяди Пети. Не смог он гибель сына – сержанта спецназа – пережить. Мишка ведь единственный у него был. Поздний, а потому любимый до самоотречения. Вообще, надо сказать, у Чубарых вся семья геройская. Михаил Дмитриевич Чубарых, родной брат отца дяди Пети, свою Звезду Героя на Днепре в 43-м получил. За то, что в числе первых форсировал эту мощную артерию и выстоял среди ада на плацдарме, положив при этом из своего пулемёта кучу «гансов». Правда, потом, в 44-м, он пропал без вести. Ну, как пропал… В пулемётное гнездо Героя немецкий фугас прилетел, и весь расчёт распылило просто. И тут сработала армейская бюрократия – нет трупа, нет и факта гибели. В родной Редкодуб полетела не похоронка, а извещение о том, что сержант Чубарых пропал без вести в июле 1944 года. А там понимай, как знаешь. То ли погиб, то ли в плен попал, то ли и вовсе дезертировал…
