– Ну, ничего, – успокоил я товарища и не упустил возможности поддеть его, как он меня когда-то: – Всё будет, но не сразу.
– Это да, – держал удар дядя Миша.
– Что нового?
– И так, друзья мои, рада вас всех видеть здравыми и весёлыми, начнём нашу традиционную перекличку, – негромко произнесённые слова «мамы» поискового движения Смоленщины были услышаны, и народ, как по мановению волшебной палочки, с непринуждённого общения тут же перестроился на рабочий лад.
Нина Германовна – невысокая хрупкая женщина с роскошной копной волос на голове и застенчивой улыбкой – всю свою жизнь посвятила Поиску. Ещё в конце далёких восьмидесятых, будучи завучем в ПТУ, она организовала из студентов свой первый отряд и, начав с нуля, проделав долгий тернистый путь, смогла вырастить из него крупное объединение, в которое вошли десятки поисковых отрядов, и принимала на своей земле энтузиастов изо всех регионов России, а зачастую и сопредельных государств. В этой милой интеллигентной женщине сочеталось, казалось бы, несочетаемое. Врождённые доброта и милосердие не мешали ей руководить сотнями матёрых, прошедших и Крым и Рим следопытов, и разруливать железной рукой (поисковики ведь тоже люди, а кто не без греха) случающиеся порой эксцессы. Её силе воли и уверенности в праведности своего дела позавидовали бы многие мужчины, и авторитет, среди соратников она имела не меньший, чем когда-то маршал Жуков в войсках. А может, и больший, как считать…
Сейчас она закончила перекличку, целью которой было убедиться в том, что все отряды благополучно закончили на сегодня свою работу, и делала небольшой доклад по текущим вопросам.
– Да тут хохма ночью получилась, – наклонившись ко мне, вполголоса проговорил Алексеевич, – представляешь, где-то в час ночи в лагерь прикатил на служебной тачке пьяный гаишник с «тёлкой», и как давай в матюгальник орать: «Русские, сдавайтесь! Вы окружены! Выходить с поднятыми руками!» и тому подобный бред. Не знаю, на его беду или на счастье, а только стоял он рядом с палаткой Ромки Стрельца.
– Командира «Фронта» из Смоленска?
– Ну да.
– Погоди, так Стрелец ведь мастер спорта по рукопашке. И что, этот гаишник целым от нас уехал?! – не верил я своим ушам.
– Да пожалел его Ромка, не стал с убогим связываться. Предложил на выбор – либо сопляк сваливает по-тихому, либо мы его здесь закопаем. Ну, понятно, что мент выбрал. Только для него на этом история не закончилась. Германовна, по сердобольности своей, решила принять всё за неудачную шутку и спустить дело на тормозах, но Толик Морозов закусился, дал команду своему начальнику СБ, тот нажал куда надо, и придурка уже сегодня выгнали со службы.
Я посмотрел на моложавого мужчину в стильных очках в тонкой золотой оправе и лишь кивнул головой – Анатолий Иванович в своём репертуаре: к друзьям щедр, к врагам беспощаден. Морозов, владея крупной агропромышленной корпорацией и обладая, надо думать, солидным состоянием, всё своё свободное время проводил на местах давно отгремевших боёв, со щупом и лопатой в руках, разыскивая павших. При немалых своих возможностях он мог, как большинство его партнёров по бизнесу, наслаждаться жизнью на дорогих курортах и питаться в лучших ресторанах, а он, вот поди же ты, часами сидит в раскопе на корточках, выбирая озябшими пальцами истлевшие человеческие кости.
Что влечёт его сюда? «Извращённое сознание» – мерзко хихикнет какой-нибудь «эстет» и тут же получит в бубен. Так называемым «эстетам», в своём скукоженном до уровня миски со сладкой похлёбкой мирке, никогда не понять чувства, двигающие нами.
«Лесанутые» – часто слышим мы в свой адрес и не обижаемся, нам даже нравится. Среди «лесанутых», собравшихся в этой палатке, были шахтёры и депутаты, сантехники и начальник уголовного розыска одной из областей России. Находились здесь почтенные пенсионеры и юные студенты… Людей с разных ступенек социальной лестницы собрала вместе общая боль и совместная цель, хоть на немного, но приблизить к концу самую страшную в истории человечества войну.
– Саня, ты слушаешь? – дёрнул меня за рукав Леонов.
– Да, конечно, – встрепенулся я, – поделом дураку. Всегда удивляли такие вот отморозки, которые своим поведением просто умоляют, чтобы им харю начистили. Говоришь, молодой мент был? Ну, дал бы Бог, чтобы даром урок не прошёл. Может, что путное со временем из него и получится…
– Сашенька, Иванов, у вас один, которого Равиль заявил? С котелком. Мы, кстати, пробили его по базам – это не Угольков.
Вот, блин, задумавшись над рассказом приятеля, я упустил момент, когда руководитель Вахты к подъёмам перешла. Надо будет за это дяде Мише «ламбарика моряцкого» пробить.
– Двое, Нина Германовна. Второй тоже с котелком подписным. Максимов. Родом из Башкирии. Регион тыловой, есть большая надежда, что родню удастся найти. А за Уголькова мы уже в курсе, – похвастался я, с удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо Якупа, а его раскосые глаза становятся квадратными.
– Откуда второй-то? – прошептал Равиль одними губами.
