“Меня, наверное, поймет Ксения Собчак. И, может, Леонид Парфенов. И многие другие. Это борьба между собственным конформизмом, любовью к вкусненькому шабли и какой-то такой правдой, которая вдруг врывается, и никуда от нее не деться. Наступает момент, когда тебе все становится кристально ясно, и ты думаешь с тоской: “Господи, шабли такое вкусненькое-вкусненькое”, – а потом все равно выходишь и говоришь то, что говоришь (http://www.snob.ru/selected/entry/57187).
Последовал живой обмен мнениями:
“Да, так говорят про дешевое вино. – Я слышал не раз о вкусном вине – такое салонно-девочковое словосочетание. – Конечно, оно бывает вкусным. “купи вина повкусней” – говорит гёрлфренд, и я беру сладкую массандру. не знаю, бывает ли вкусным шабли – не пил. – “вкусность” к вину у меня плохо подклеивается, потому что я не пью сладкого вина, считая его ‹…› сахарным, конфетным, убивающим винный вкус в конце концов. – Дурное, да, хорошее, да, отличное, да, интересное – я тоже могу сказать, а еще и с послевкусием, с букетом, в конце концов, но вкусным (как и невкусным) ему быть не получается. Котлетные возникают ассоциации. Хотя формально все в порядке.
В общем, все согласились, что что-то в этом сочетании не так: вкусное вино – это говорит не знаток и ценитель, а тот, для кого вино – такой хмельной компотик, скорее всего приторный (вряд ли так назовут сухое вино). Все дело в том, что по-настоящему в вине важен не только вкус и послевкусие, но и букет меняющихся ароматов, и какие-то ощущения, которые ближе к осязательным, чем к вкусовым, плюс еще крепость и эффект (в голову, в ноги ударяет, какое-то настроение создает), – то есть оно воспринимается не только при помощи вкусовых рецепторов, а сложнее. Вот лишь некоторые определения, характеризующие разные вина: бархатистое вино, маслянистое, гибкое вино, животное вино (обладающее букетом ароматов кожи, мускуса, дичи), мягкое вино, уравновешенное вино, вяжущее, нервное вино, агрессивное, округленное вино. А вот что пишут про то самое шабли (Chablis): “…Живое белое вино, утонченное и изысканное, с тонами зрелых фруктов с минеральными оттенками” (http://lrdv.ru/frantsiya/shabli-chablis.html). В общем, именно такое вино особенно странно назвать вкусненьким.
Вкусное вино – это примерно как когда говорят: “Хорошо поет, громко” или “Хороший чай, горячий и сладкий”. Для ценителей чая такая фраза звучит абсурдно. Дж. Оруэлл в своем эссе 1946 года “Чашка отменного чая” называет “заблудшими” людей, которые “вовсе не любят чай как таковой и пьют его лишь для того, чтобы взбодриться и согреться, и кладут сахар, чтобы отбить привкус чая”.
Тем не менее автор в данном случае знает, что говорит. И мне почему-то кажется, что Красовский нормально разбирается в вине. Это языковая игра, и смысл ее ясен: он хочет подчеркнуть органичность стремления человека к простым и ясным приятным ощущениям. Иными словами, автор противопоставляет мучительную жажду правды и непреодолимую тягу человека к комфорту и удовольствию. И в таком контексте сказать, что шабли “такое изысканное” или “такое утонченное” – это было бы не то.
Тут вот что еще интересно. Вполне нормально говорить о вкусе вина – ну там, ягодном, кисловатом, свежем. Но не о вкусном вине. Получается, что слова вкус и вкусный различаются сильнее, чем кажется на первый взгляд. Недостаточно сказать, что вкусный – это имеющий приятный вкус. Видимо, вкусный предполагает, что вкус – это основной критерий, по которому оценивается данный объект. То есть имеет приятный вкус и именно этим ценен.
