“Бывало, прибежишь домой к ночи – шаровары “начесом” до того заледенеют, что ставишь их к печке вместе с примерзшими к ним валенками…
“А одеться мне – раз плюнуть: шапка завязана, шарф на шее, ноги – в валенки, поверх – шаровары с начесом… Ремни креплений покрепче застегнуть… И вперед!
В памяти эти шаровары лежат где-то в соседней клетке с простыми колготками (простые противопоставлялись эластичным). Вот мы состаримся, умрем, и никто не вспомнит про шаровары с начесом.
Проводя изыскания в интернете, я обнаружила, что еще одни шаровары (короткие шаровары) остались вне моего личного опыта. Это были свободные, собранные внизу на резинки, черные пузырящиеся трусы (можно было изготовить из сатиновых семейных трусов, вставив резинки), которые девочки носили на физкультуру. Когда я в 1970 году поступила в школу, физкультурная форма – по крайней мере в Москве – была уже другой.
Говорят, шароварами называли еще такой жуткий предмет женского туалета: длинные, чуть не до колена, невероятных цветов штаны, которые носились под юбку “для тепла” (почему шаровары, а не панталоны? Ведь больше похожи!). Я, впрочем, их знала под названием штаны или теплые штаны. Но такие вещи вообще плохо отражаются в словарях по соображениям деликатности. В свое время коллеги обнаружили, что слова трусы и майка не входят ни в какие лексические минимумы и не попадают даже в некоторые довольно большие словари.
Что до шаровар, то кто-то называл так и тренировочные брюки. Наверно, были и еще варианты. И все это, все это пропадет, как будто и не было. Современные шаровары соединятся – уже соединились – напрямую с шароварами Тараса Бульбы, а столь непохожие на них несчастные сиротские шаровары с начесом, в которых миллионы советских детей проводили счастливые часы на горках, уйдут, не оставив следа. Потому что лексикография неповоротлива, а жизнь скоротечна.
[2010]<p>Старые новые слова</p>Появление в языке каждого нового слова – это отдельная история, иной раз долгая, запутанная или загадочная. Иногда людям кажутся новыми слова, которые на самом деле существуют в языке не одну сотню лет, а иногда о совсем новых словах люди уверенно заявляют, что слышат их всю свою жизнь, что все всегда только так и говорили. Нередко люди воспринимают одно и то же слово совершенно по-разному, и при этом они непримиримы.
Недавно у нас в Институте русского языка им. В. В. Виноградова РАН был такой случай. При обсуждении словарных статей один из коллег сказал, что ему не нравится слово задействовать, которое другой коллега употребил в своем словарном толковании. Началось жаркое обсуждение. Некоторые, особенно молодые, говорили, что, мол, обычное слово, ничего такого, даже очень полезное, и непонятно, чем его можно было бы заменить (использовать, привлечь подходят, но не всегда хорошо). Другие, особенно те, что постарше, говорили, что слово действительно так себе – что-то в нем есть неприятное: то ли оно канцелярское, то ли просто какое-то новое и в языке не прижившееся, то ли еще что.
Что же мы увидим, если заглянем в Национальный корпус русского языка (ruscorpora.ru)? Действительно, в последние лет тридцать это слово используется нередко и в довольно разнообразных контекстах:
