“Производящееся дознание устанавливает крайне халатное отношение к переустройству дворца (Неизвестный. Хроника // Родная земля. 18.03.1907).
“Специальная следственная комиссия выяснила невероятно халатные порядки, царившие в музее (Неизвестный. Похищение “Джиоконды” // Русское слово. 08.06.1911).
Тут, пожалуй, стоит еще отметить, что на такую эволюцию слова халатный, вероятно, повлияло и похожее по внутренней форме выражение спустя рукава. Оно тоже первоначально указывало на некую общую блаженную расслабленность:
“Чай, матушка-государыня ходит теперь спустя рукава или поваливается на пуховиках! (И. И. Лажечников. Ледяной дом, 1835).
“Ни о чем он не хлопотал, не заботился, на все смотрел спустя рукава (О. М. Сомов. Сказка о Никите Вдовиниче, 1833).
“Азиатец искони живет день до вечера, не вспоминая, что было третьего дня, не заботясь, что случится послезавтра; живет именно спустя рукава, потому что лень и беспечность – его лучшие наслаждения (А. А. Бестужев-Марлинский. Мулла-Нур, 1836).
А теперь оно и используется-то только в сочетании работать спустя рукава.
В современном языке халатность – это уже термин из Уголовного кодекса (преступная халатность). Впервые понятие халатность получило официальное закрепление в УК РСФСР 1922 года (до того использовалась формулировка “нерадивое отношение к служебным обязанностям”).
В русской литературе был и другой символ лени – диван (не оттоманка, не козетка, не кушетка, не шезлонг, не кресло-качалка, а именно диван). В “культовом”, как бы теперь сказали, произведении – “Обломове” И. А. Гончарова – диван в качестве атрибута Обломова представлен даже в большей степени, чем халат (и тем более, чем шлепанцы – тоже важный элемент снаряжения ленивца):
“Он испытал чувство мирной радости, что он с девяти до трех, с восьми до девяти может пробыть у себя на диване, и гордился, что не надо идти с докладом, писать бумаг, что есть простор его чувствам, воображению.
Вот что нам пишет заклеймивший “обломовщину” Добролюбов:
“…Обломов является пред нами разоблаченный, как он есть, молчаливый, сведенный с красивого пьедестала на мягкий диван, прикрытый вместо мантии только просторным халатом. ‹…› Он не поклонится идолу зла! Да ведь почему это? Потому, что ему лень встать с дивана (Что такое обломовщина?).
Двадцать восьмого октября 2005 года в Ульяновске был установлен символический “философский диван Обломова”. Надпись на философском диване гласит: “Здесь я понял поэзию лени и буду верен ей до гроба, если только нужда не заставит взяться за лом и лопату. Иван Гончаров. Симбирск. 1849 год”. Через год, 12 июня 2006 года, в день рождения И. А. Гончарова рядом с диваном появились и “тапочки Обломова”. Тапочки были отлиты кузнецами местной кузнечной артели “Корч”.
И вот я думаю: все могло сложиться несколько иначе, и диван победил бы халат в качестве главной эмблемы “креативной” лени. Представляете, тогда в нашем УК запросто могла бы появиться статья про преступную диванность. И мы как ни в чем не бывало использовали бы это словосочетание – как сейчас не моргнув глазом говорим о преступной халатности.
[2012]<p>Всечеловечность</p>
