— Прослушайте увертюру из оперы «Сирульский цевильник».
Студия с наслаждением хохотала над этой обмолвкой, ей суждено остаться в радиолетописях. А добрые слушатели не заметили либо постарались не заметить…
И все же он славный муж: заботливый, покладистый, прямодушный. Пусть его дрыхнет, Лиза зайдет в гостиницу за подругой.
Вместе с мужем они пришли в гостиницу. Муж отправился в номер (на втором этаже), а Лиза в детскую комнату, где ее шумно встретили все гостиничные дети. Впереди, самозабвенно визжа, бежала трехлетняя Лялька:
— Мой друг пришел! Мой друг пришел!
Спросив разрешения у воспитательницы, Лиза одела девочку, и они отправились. Это не дочка ее, у Лизы нет детей, это совсем чужая, но очень милая, добродушная девочка. Если не считать мужа, она единственный человек в городе, называвший Карманову не тетей Лизой, а просто Лизой.
Подруги бодро шагали по песчаным, ветреным улицам. Пыль как в южных степных станицах, вернешься домой — и надо устраивать головомойку. Когда они поравнялись с универмагом, Лиза вспомнила о вчерашнем происшествии. Ей понравилось в магазине серое шелковое полотно, захотелось взять на платье, но материю расхватали раньше, чем она успела выписать чек. Правда, на прилавке лежал остаток, но всего два метра. Досадно! Приятный такой материал, и приятное вышло бы платье, — какое-то сразу привычное, она не любила самых новых вещей, приходилось к ним привыкать, а тут словно заранее привыкла… Выход один, улыбнулась она, отходя от прилавка, — превратиться в лилипутку!
Лиза, конечно, сразу забыла бы о несостоявшейся обновке, если бы… Если бы, выйдя из магазина, она не увидела женщину на костылях, с парализованными ногами: женщина тащилась посередине дороги и ее новое платье из серого шелкового полотна ужасно мялось от костылей… Совпадение было столь неожиданно, а вид нарядной калеки так странен, что Лиза долго шла за ней, не сводя глаз с неестественных складок, падающих от плеч, задранных к небу, из-под мышек, куда деревянно-тупо упирались костыли.
«Что может делать здесь эта женщина? — спрашивала себя Лиза. — Чем заняться калеке в городе специального назначения? Жена с парализованными ногами? Ревнивая, притащилась за мужем откуда-нибудь из Пензы?..» Задумавшись, Лиза вчера не заметила, куда исчезла безногая модница, — наверно, свернула в переулок.
Сейчас, проходя вдвоем с девочкой мимо универмага, Лиза подумала: а что, если взять остаток на платье Ляльке? Нет, нет, дурной тон наряжать детей в шелк… Лиза решительно прибавила шагу, так что Лялька едва поспевала вприпрыжку, повиснув на ее руке. Однако девочка не сердилась, не жаловалась, только раз захотела остановиться и заглянуть в окошко.
— Лиза, а что она делает? — спросила девочка.
— Кто? — удивилась Лиза.
В домике помещалось какое-то учреждение, окно было растворено настежь, у окна, за столом, над бумагами сидела вчерашняя женщина.
Лиза испуганно дернула Ляльку за руку, но женщина уже повернулась к ним, улыбаясь. Лицо у нее было приятное, улыбалась она приветливо.
Так вот кто ее незнакомка! Она тоже имеет свое специальное назначение: в домике помещается загс. Смешно подумать, что Лиза может зайти сюда и, скажем, развестись с мужем!
Лиза и девочка прошли через весь город, поднялись к озеру, которое наверху, в горах, — наконец девочка устала, пришлось взять ее на руки. До поры до времени Лиза не оглядывалась на город, на порт, на залив, сознательно оттягивая удовольствие — взглянуть на все с самой высшей точки. Но терпеть было баснословно трудно, тем более что Лялька сидела на руках лицом к заливу и поминутно спрашивала — что́ тут да что́ там.
Но вот они добрались до вершины, и можно обернуться. Как все оказалось солнечно, нежно! Белые под полуденным солнцем дома́, серо-стальной залив, черные пароходы на рейде и в ковшах порта, вдали красный товарный поезд идет светло-зеленым прибрежьем, кругом лиловые горы. И никакого тумана, несмотря на избыток влаги. На противоположной горе видны мачты радиостанции, в чистом прозрачном воздухе выделяется каждая ветвь антенны. Кто-то, — Лиза забыла — кто́, — предостерегал их перед отъездом: ни зимы, ни лета, климатические условия — дрянь, люди хмурые, мрачные, под стать природе. Какая чушь! Люди, как всюду, разные — веселые, скучные, умные, глупые, — что касается природы…
— Лиза!
Девочке надоело любоваться видами, и они отправились дальше, по горной каменистой дороге, окруженной источниками, пропитавшими почву. Удивительная природа, она спорит сама с собой. Внизу сухо, песок, всегда дует ветер; наверху, в горах, тихо, сыро среди камней, там и сям настоящие болотца, на каждой мшистой кочке примостился опять же камень, как только его не засосет болото…