– Он очень расстроился, конечно, но он не собирается признавать это, даже перед самим собой.
– Не говори ему, что я обо всем знаю, пожалуйста. Ему это не понравится.
– Хорошо, не буду.
– У тебя такой печальный голос.
– Так и есть, но я сама во всем виновата. Просто мне бы хотелось, чтобы он поговорил со мной, даже если он скажет, что ненавидит меня.
– Надеюсь, он не ненавидит тебя. Мне пора, я в метро. Поговорим позже. Пока, мама. Поцелуй папу за меня.
Джини ждала, надеясь застать Джорджа. Но она вдруг поняла, что он прав: говорить не о чем. Чего она ждет от него? Нелепые вопросы о том, как, почему и где – не в его стиле. Она легла, хотя было не больше десяти, и старалась почитать книгу, которую дала ей Рита. Это был приключенческий роман про Индию, но там оказалось слишком много персонажей для уставшей головы Джини, чтобы уследить за сюжетом. Ей приходилось несколько раз возвращаться к началу, и очень скоро она сдалась, выключила свет и, совершенно изможденная, провалилась в сон.
Ее разбудил странный звук. Словно котенок глухо мяукал, звук доносился с другого конца кровати. Джини замерла, прокручивая в голове все возможные варианты. Очень медленно ее левая рука скользнула из-под одеяла и нащупала выключатель. Когда она включила свет на прикроватном столике, то увидела, что в ногах кровати, скрючившись, лежит ее муж.
– Джордж!
Джини в ужасе потянулась, чтобы дотронуться до него. Но он был словно без сознания, неподвижное тело скрючено, стоны вырывались почти механически, будто помимо его воли. Он был ледяной, руки прижаты к груди, глаза закрыты на белом, перекошенном лице. Ее сердце бешено билось, Джини не стала паниковать, как подсказывал ее многолетний опыт работы, она мигом завернула его в свое одеяло и притянула к себе.
– Джордж, дорогой… – она прижалась к нему, обняла и стала покачивать, словно младенца. – Все хорошо, ну давай, открой глаза. Открой глаза, Джордж.
Она нежно убрала волосы с его холодного, влажного лба, как часто делала с Элли, гладила его лицо и тело и громко повторяла, снова и снова, любые слова, которые могли вывести его из оцепенения. Вскоре она ощутила, что он пошевелился в ее руках, и скулеж прекратился, но его стало трясти, словно он старался сбросить с себя тяжелое бремя своего горя.
Когда он открыл глаза, его взгляд был пустым и непонимающим.
– Джини? Помоги мне… мне так холодно… что со мной?
– Все будет хорошо, у тебя был приступ. – Она бережно повернула его, чтобы прислонить к подушкам, и плотнее завернула в одеяло. – У тебя что-нибудь болит?
– Нет, не болит… Почему меня трясет? Я не контролирую себя… Мне страшно, Джини.
Вскоре он перестал дрожать, и лицо у него порозовело.
– Как я попал сюда? – Он говорил с придыханием, еле слышно.
– Не знаю. Я проснулась от шума и нашла тебя. Ты был как будто без сознания, наверное, у тебя был шок.
– Шок… шок? – Он посмотрел на нее удивленно. – Почему у меня шок?
Джини побледнела. Пожалуйста, думала она, пожалуйста, не заставляй меня повторять все заново. Она не ответила, просто обнимала его. Он задремал ненадолго, опустив голову на грудь. Вдруг он показался ей таким старым, ранимым и беззащитным без своих очков.
Джини ждала, когда он проснется, чувство вины сдавливало ей сердце. Уже несколько месяцев ее чувства к Рэю превращали все слова и поступки Джорджа во что-то призрачное, нереальное. А сейчас он, лежа в ее объятиях, казался ей таким настоящим, близким, и его лицо – такое же родное, как ее собственное.
Джини оставила мужа в своей кровати и спустилась вниз, чтобы заварить чай. Джордж не спал уже полчаса, физически ему стало лучше, но выглядел он измученным и слабым. Она поднялась наверх, чтобы принести ему очки, которые аккуратно лежали возле его незастеленной постели, и задумалась, какие мысли привели его в слезах, посреди ночи, к ее постели. Она никогда не видела Джорджа плачущим, ни разу за тридцать пять лет их знакомства.
– Джини, нам надо поговорить, – были его первые слова, когда он проснулся, словно заснул посреди разговора и продолжил прерванную реплику.
Чай позволял оттянуть неизбежное, Джини прекрасно это понимала, но она почти совсем не спала и не чувствовала в себе сил выслушать то, что он собирался сказать.
Она сидела за столом на кухне, собираясь с духом. Было шесть двадцать, светлое, искрящееся солнечное утро, которым она насладилась бы при других обстоятельствах.
– Спасибо. – Джордж машинально взял чай. – Посиди со мной, Джини. Мне надо кое-что тебе рассказать.
– Джордж, прости меня. Я виновата в том, что случилось прошлой ночью. Ты был в таком ужасном состоянии, я знаю, что это из-за меня, но, может, не будем об этом говорить, пока тебе не станет лучше?
Он решительно покачал головой.
– Это не может ждать. Дело не в тебе. Пожалуйста, выслушай меня, пока я не растерял все свое мужество.
Джини посмотрела на него удивленно, но его взгляд был непоколебим, он ждал, когда она сядет на кровать рядом с ним.
