– Он не «внезапно вспомнил», он никогда не забывал, Рита; он сказал, что думал об этом каждый день своей жизни.
– Хорошо, я просто выясняю, дорогая. Пойми меня правильно, я не сомневаюсь: то, что произошло, если это правда произошло, – действительно страшно, педофилов надо пытать. Но Джордж неглуп, понимаешь. Пусть даже он притворился, что это не так, но он знал, что ты можешь уйти от него, после того как рассказала ему о Рэе.
– Теперь я не могу его бросить.
– Значит, план сработал.
– Рита… пожалуйста, не будь такой циничной. Тебя там не было. Он был в ужасающем состоянии. Я точно знаю, что он ничего не выдумал.
– Ты не можешь жить с ним из жалости, Джини.
Она не знала, что ответить. Внезапно подруга взяла ее за руки и пристально посмотрела в глаза.
– Джин Лосон, это… твоя… жизнь.
– Что ты хочешь сказать?
– Ты прекрасно понимаешь, что. – Она разжала руки, качая головой в недоумении. – То есть ты хочешь помахать ручкой поклоннику из парка?
– Может, мои чувства к Рэю – глупость. Шанти сказала, он отвернется от меня, и я останусь одна, никем не любимая… и старая, если разрушу свой брак.
Рита фыркнула, собрала свои вещи и потащила Джини с корта.
– Что еще она может сказать? Она ваша дочь. И не хочет, чтобы кто-то из вас пострадал. Но это не значит, что она права, дорогая.
– Знаю, но ты не видела Джорджа. Он был таким трогательным, таким беззащитным. Если бы я сказала, что ухожу от него, он бы не пережил этого. – Она вспомнила его скрюченную, дрожащую фигуру.
– Переживет, – решительно сказала Рита. – Люди не умирают от этого… и Джордж не умрет.
Джини взглянула на подругу.
– Почему ты так упорно добиваешься, чтобы я ушла от него?
– Я ничего не добиваюсь. Я просто видела, какой ты была с Рэем. Ты словно ожила. Терпеть не могу пустые траты, а мне кажется, что с Джорджем ты живешь впустую. Он неплохой человек, но ему так мало надо в жизни. Тебе постоянно приходится тащить его за собой, Джини. Это должно быть утомительно.
Она действительно чувствовала невероятную усталость. И, потеряв бдительность на секунду, она вдруг поняла, что действительно хочет уйти от Джорджа. Эта мысль больше не ассоциировалась с утратой, а открывала грандиозные возможности для будущего, для свободы, такой вкус жизни, словно вдыхаешь свежий утренний воздух из открытого окна. Что-то изменилось. Возможно, груз его тайны изменил ее отношение к нему, и теперь, как это ни парадоксально, когда он больше всего нуждался в ней, она обрела наконец-то свободу. Мимолетная мысль. Чувство ответственности привязывало ее к настоящему нерушимыми узами.
– Я понимаю тебя, Рита, понимаю.
– Но ты не воспользуешься возможностью?
– Как я могу? Разве можно бросить его сразу после такого страшного признания? Это подтвердило бы его худшие страхи, что он мне отвратителен. Сейчас я не в состоянии даже думать о Рэе.
Рита прекратила придираться; ей стало грустно.
– Когда ты скажешь Рэю?
Джини покачала головой.
– Не знаю. Я не говорила с ним с того дня, как призналась Джорджу. Он наверняка чувствует, что что-то не так.
– Бедный, его обыграли.
Джини гневно взглянула на подругу.
– Ты все еще считаешь, что Джордж играет со мной, так?
– У него огромный талант, Джини. Не забывай, что десять лет назад он совершенно спокойно перевернул ваш брак с ног на голову и ни в чем не признался – наверняка он видел, как ты несчастна. Он мог сказать тебе еще тогда, но предпочел подождать, когда ты решишься сбежать от него. Попахивает эгоизмом, разве нет?
– Не думаю, что такие вещи можно контролировать. Он признался, когда смог.
Рита недоумевала.
– Как хочешь. Но послушай, дорогая, ты должна сделать то, что должна, и я буду рядом… что бы ни случилось. Но,
– Буду поздно, – сказала она ему. – Встречаюсь с Ритой.
Джордж внимательно посмотрел на нее.
– Ты ведь только вчера виделась с ней.
– У нее билеты новый спектакль Тома Стоппарда.
Это была правда, но она не брала с собой Джини.
– Лучше ты, чем я, – проговорил он, возвращаясь к своему кроссворду и тосту, который он лениво держал в другой руке.
– Поеду туда прямо из магазина. Наверное, вернусь поздно; она хочет поесть после спектакля.
Джини знала, что надо было просто сказать ему, что она идет к Рэю. Но с той ночи она стала по-другому относиться к нему, словно он тепличное растение, нуждающееся в постоянной заботе. Она считала его слишком хрупким и слабым, чтобы справиться с правдой.
– Наслаждайся, – сказал он, не глядя на нее. А когда она собиралась уже открыть дверь, он окликнул ее. – Кстати, сегодня два человека придут посмотреть дом. Агент сказал, что желающих много.
Джини молчала, и он продолжил:
– Так увлекательно, Джини; мы с тобой начнем новую жизнь. Я знаю, мы справимся, ты и я. Мы столько лет прожили вместе, и было не так уж и плохо. – Он улыбнулся победоносно, и она улыбнулась в ответ.
